Петр I полностью

Царь не мог надивиться ее способности и умению превращаться, как он выражался, в императрицу, не забывая, что она не родилась ею. Они часто путешествовали вместе, но всегда в отдельных поездах, отличавшихся – один величественностью своей простоты, другой – своею роскошью. Он любил видеть ее всюду. Не было военного смотра, спуска корабля, церемонии или праздника, при которых бы она не являлась. При больших торжествах за ее столом бывали все дамы, а за столом царя одни только вельможи. Его забавляло общество женщин, оживленных вином; поэтому она завела у себя свою перворазрядную любительницу рюмки…, заведывавшую у нее угощением напитками и носившую титул обер-шенкши. Когда последней удавалось привести дам в веселое расположение духа, никто из мужчин не смел входить к ним, за исключением царя, который только из особенного благоволения позволял иногда кому-нибудь сопровождать себя. Из угодливости же, не менее для него приятной, Екатерина, уверенная в сердце своего супруга, смеялась над его частыми любовными приключениями, как Ливия над интрижками Августа; но зато и он, рассказывая ей об них, всегда оканчивал словами: ничто не может сравниться с тобою».[118]

Автор этих строк, граф Геннинг Фридрих фон-Бассевич, происходил из старинного мекленбургского дворянского рода и начинал службу при дворе местного герцога Фридриха Вильгельма в должности обер-шенка,[119] ведавшего дворцовыми запасами напитков. И если уж такой человек находил двор Екатерины «правильным» и «блестящим», значит, устройство двора и впрямь было безукоризненным.

С портретов Екатерины на нас умным взглядом смотрит миловидная брюнетка. Но заказные портреты всегда комплиментарны, а уж портреты царствующих особ – так втройне. Бытует мнение, будто Екатерина была некрасивой. Это мнение, на которое так любят ссылаться «знатоки истории», основано на мемуарах сестры прусского короля Фридриха II маркграфини Вильгельмины Байрейтской, видевшей Петра и Екатерину в 1719 году, когда ей самой было десять лет. Вильгельмина описывает русскую царицу так: «Она была мала ростом, толста и черна; вся ее внешность не производила выгодного впечатления. Стоило на нее взглянуть, чтобы тотчас заметить, что она была низкого происхождения. Платье, которое было на ней, по всей вероятности, было куплено в лавке на рынке; оно было старомодного фасона и все обшито серебром и блестками. По ее наряду можно было принять ее за немецкую странствующую артистку… На царице было навешано около дюжины орденов и столько же образков и амулетов, и, когда она шла, все звенело, словно прошел наряженный мул».[120]

Что можно сказать по поводу этой характеристики? Только то, что рассказ Вильгельмины, мягко говоря, не совсем соответствует действительности. О Екатерине можно сказать все, что угодно, но на одежде она не экономила, да и Петр никогда не позволил бы ей предстать на торжественном приеме у прусского короля в каком-нибудь затрапезном платье. Петр мало тратил на собственные нужды, но на одежды для своей супруги и на прочие «представительские» расходы, вплоть до устройства пышных торжеств и строительства дворцов, никогда не скупился. И можно ли представить Екатерину, увешанную образками и амулетами? Вот как-то не представляется. А если выйти за рамки приведенной цитаты и почитать, что еще пишет Вильгельмина, то становится просто смешно: «Царица начала с того, что принялась целовать у королевы[121] руки, при чем она проделала это много раз. Затем она [царица] представила ей [королеве]… 400 дам, из которых состояла ея свита, собственно говоря, все оне были горничными, кухарками и прачками, каждая из них имела на руках богато одетаго младенца и на вопрос, чей это ребенок, отвечала, отвешивая низкий поклон, как это принято в Poccии, что это дитя у нея от царя».