Губернатор Брюс обеспокоен. Время подходит – скоро понтонный мост Петру понадобится. Брюс из Новгорода шлет требование в Москву одному из приближенных Петра, Головину:
«Писал я к тебе, милостивому государю, о грамоте великого государя, которая прислана ко мне, чтоб мост сделать на лодках, который бы можно возить в обозе во время военных походов. И тот мост начат делать марта с 20-го числа, а лодки, на которых тому мосту быть, делают из жести… Доношу тебе, милостивому государю, что малое число жести прислано из Москвы, а такой жести здесь в Новгороде нет. А паяльных мастеров прислано из Москвы всего два человека, да четыре человека здешних мастеров, и за таким малолюдством зело опасен, что вскоре того дела сделать невозможно будет. Умилосердись, государь, прикажи прислать паяльных мастеров и достальную жесть с Москвы…»
Понтонный мост новгородцы приготовили своевременно.
Жестяные лодки отправлены вместе с артиллерией и всем прочим снаряжением и шанцевым инструментом в Ладогу.
И речная флотилия (свыше пятисот лодок, сделанных новгородскими лодочных дел мастерами) приняла на себя полки Апраксина и Шереметева и по приказу Петра доставила по Волхову к месту сосредоточения основных сил.
Не хватило перевозочных судов войскам князя Репнина. После того как Апраксин и Шереметев в конце августа 1702 года двинули по Волхову свои батальоны к Ладоге, Репнин, прибыв из Пскова в Новгород, был вынужден сообщить Петру в Ладогу:
«В Великом Новгороде судов ныне самое малое число, и то мелки, и удовольствоваться ими нельзя…»
Но знает князь, что Петр не удовлетворится таким объяснением. И Репнин добавляет:
«…Солдатам велю идти с котомками, а палатки их и иные полковые припасы положу в те мелкие суда и велю гнать…»
Солдаты с котомками и нелегкими кремневыми ружьями, по три в ряд, растянулись длинным пешим строем вдоль Волхова.
Сентябрь – месяц не жаркий. Но и поход скорым шагом нелегок.
Учтя наперед, что от Новгорода к Ладоге может не хватить речного транспорта для перевозки всех войск, Петр предписывал заранее своему поверенному Тихону Стрешневу, находившемуся в Новгороде, приготовить к походу пять тысяч подвод. Но случилось бедствие. Начался падеж лошадей и охватил окрестности Новгорода и Пскова. Об этом несчастье еще в августе Шереметев известил Петра:
«Вконец обезлошадели, и новых подвод взять стало не откули, и во Пскове нет…»
И в Петровском походном журнале позднее, в дни подготовки осады Орешка, появилась лаконичная заметка: «А артиллерию за неимением лошадей тянули людьми…»
Онежское озеро прошли благополучно. Рулевыми на яхтах были опытные, знавшие опасные места повенецкие рыбаки. Шли петровские суда, держась восточного берега, на виду у пудожских деревень и погостов. Кижи – остров каменистый и долгий – оставался с правой, западной стороны. Иногда, на малое время, обе яхты и не одна сотня крупных озерных дощаников – карбасов причаливались к лесистым островкам. Солдаты изображали на берегу штыковые бои, внезапные нападения, а пустившись в путь, устраивали гонки в веслах и под парусами.
Как только суда вошли в Свирь, Петр в каюте «Святого духа» собрал генералитет – Александра Меншикова, князей Андрея Голицына, Федора Головина, Юрия Трубецкого, Кирилла Нарышкина, Бориса Черкасского, Хованского, Салтыкова, Урусова, двух Долгоруких, Ржевского, Барятинского и разведчика Василия Корчмина, главных и самых нужных в предстоящем деле людей.
Петр обратился к ним с откровенным словом:
– Мы с вами, господа и товарищи, приближаемся к тем местам, где вскоре предстоит нам соединиться с полками Репнина, Шереметева и Апраксина и начать желаемое. Теперь уже никому не тайна: мы идем завоевывать то, что потеряла Россия при моем деде. И так мы близко от нашей цели, что если король шведский вознамерится нам помешать, то, находясь в великом отдалении от невских берегов, в Польше, не сможет поспеть сюда. Пусть тешит себя сей мыслью, а мы от своего не отступимся. Все идет в лад с нашими намерениями: Шереметев побил шведов у Гумоловой мызы, Апраксин расколотил войска шведского генерала Крониорта. А в сей момент, как мы беседуем с вами, мне учинилось ведомо, что солдаты наши, предводимые Тыртовым, одолевают шведского адмирала Нумерса, изгоняют его от Орешка в Неву. Пришло годное для нашего промыслу время. Потерять оное – история нам не простит… Вот Василий Корчмин, в крепостном деле смыслящий, уверяет, что гарнизон в Орешке, сиречь в Нотебурге, не может превышать шестисот человек, а пушек там до полутораста… Остров, где есть крепость, атакой взять непосильно. Поработаем с невских берегов осадными пушками, а потом, коли шведы не запросят пардону, штурм учиним. Будем надеяться на бога, что с помощью нашего оружия господь пособит нам отобрать у шведов похищенное ими у России… Повестите всем и каждому, с кем дело иметь, против врага будем, что за измену и трусость – смертная казнь без промедления…
В тот день, 9 сентября, с устья Свири Петр послал с нарочным Шереметеву записку:
