Один минус — денег не осталось. Правда на школьном счёте есть — стипендия-то нам капает неплохая, а тратить её, кроме как в «чипке», некуда, но расплачиваться со школьной карточки… да проще сразу в комендатуру позвонить. Так что нужно придумать, как обналичить или заработать. Чёрт, надо было в интернете пошарить, пока по городу бегал. Забыл на радостях.
— Прикажешь тебя ещё и до комнаты на горбу тащить?! — возмутилась подлодка, встряхивая меня за шкирку и вырывая из раздумий.
— Упс, извини. — Я завертел головой, обнаружив, что мы в каком-то десятке метров от родного берега.
— Давай, разоблачайся, — недовольно скомандовала К-21.
Неловко ерзая под водой, я с помощью подлодки выпутался из сбруи, скинул ей на руки «дыхалку» и, выскочив на поверхность, улегся на волнах, настороженно вглядываясь в берег. Вроде тихо, патрулей не видать. Так, а вон и камень приметный, где сумка с формой заныкана.
Отсигналив подлодке, что всё спокойно, я забрал у неё свои вещи и выбрался на сушу, с некоторым трудом вытащив мешок (не то чтобы тяжелый, но жутко неудобный).
Сама К-21 присоединилась через пару минут, видать обвязку с «дыхалкой» на дне прятала. У подлодок тут вообще вся Школа в тайниках, как посмотрю, — поколениями обустраивались.
— Ну, может скажешь теперь, что я такое тащила? — буркнула она, вытирая волосы полотенцем.
Я предвкушающе потер руки:
— Лучше покажу.
Подцепив край упаковочной пленки, с минуту попыхтел (заматывал-то на совесть), добираясь до содержимого, и…
У К-21 натурально округлились глаза, когда на песок выпало несколько банок со знакомой любому ребенку бело-синей этикеткой
— Ну ты даёшь! — выдохнула она.
Я напыжился, откровенно довольный произведённым эффектом.
Сгущёнка! Настоящая русская сгущёнка! Целых сто банок!
Подобрав одну банку, перебросил её подлодке, по-киноношному усмехнувшись:
— Могём!
— Не могём, а мо́гем, — машинально поправила та, с каким-то детским восторгом крутя жестянку в руках.
Затем, спохватившись, подняла глаза:
— Продашь пару?
Я укоризненно вздохнул, покачав головой:
— Кать, я счас тебе в глаз дам, не посмотрю, что второкурсница. Без тебя я бы эту груду не дотащила, не говоря уж о том, что вообще из Школы не выбралась. Так что делим пополам, пятьдесят на пятьдесят. Да и было бы чего делить.
Секунду посверлив меня пристальным взглядом, подлодка ловким, отработанным движением выхватила из наколенных ножен клинок (причем, не штатовский режик, самотопам положенный, а настоящий российский «Катран»), быстро пробила в банке два отверстия и, запрокинув голову, надолго приникла, жадно глотая тягучую сладость.
Наконец, оторвавшись, мечтательно улыбнулась…
— Эх, малолетка, что бы ты понимала. Сгущенка… её же только раненым давали. А в 43-ем разведчики целый ящик приволокли. Мы их с выхода забирали… четверо суток на грунте, вода ледяная, корпус до звона промёрз, дышишь через раз, чтобы кислород не тратить… и подвсплыть нельзя, потому что фрицы над головой рыщут. Но дождались, ночью в тумане подползли к берегу, сняли группу и домой. Как раз под Новый год вернулись. Вот они и отдарились вроде как.
— Я не малолетка, — обиженно надулся я. — Мне… то ли шестнадцать, то ли тридцать с лишним, смотря как считать.
Подлодка снисходительно фыркнула:
— Сопля. Мне под восемьдесят тогда.
— Ладно, уговорила… бабушка. Лучше посоветуй, где припрятать. Не таскаться же по территории со всем этим богатством. Да и в комнате хранить тоже как-то…
— Хм, верно. — Встрепенувшаяся подлодка оглянулась. — Так… хватай мешок и давай за мной, есть тут одно место неподалеку. Пока там сложим, а потом поближе перетащим.
Ополоснувшись под душем, Ленка устало рухнула на лавочку, елозя полотенцем по своим коротким черным волосам. Ничего себе, воскресение. Выходной, называется. Нет, не зря флагмана Злюкой прозвали.
— Интересно, кто сегодня на «миле» первое место взял? — вяло поинтересовалась присевшая рядом Минск.
— Интересно, — столь же вяло кивнула Ленка.
— А эти балаболки, класс-Югумо, сейчас со своей эскадрой сидят, — с едва скрываемой завистью продолжила Минск.
— Угу. Вечеринка у суперлинкора… Они теперь вообще зазнаются. — Ленка шмыгнула носом, представляя раздувающихся от гордости японок. Ведь все уши прожужжат похвальбой. Хоть вообще в кубрик не возвращайся.
Вот так, кто-то на «Воскресной миле» развлекается, кто-то с флагманом чаи гоняет, а кто-то… весь день нуднейшие поисковые задачи отрабатывает.
В обвесе побегать, конечно, здорово, но это если бегать. А если час за часом ползать по акватории самым малым и до боли в ушах вслушиваться в толщу воды… мучение сплошное.
Правда, под конец они уже отрабатывали бомбометание по наведению. То есть флагман сама давала координаты и глубину. Это было куда веселее — со всех винтов примчаться в квадрат и вывалить имитаторы глубинных бомб, прямо на голову затаившейся самотопине.
Хлопнула дверь и заглянувшая в раздевалку Петра недовольно осведомилась:
— Детеныши, вы тут поселиться решили?
— Уже идём, флагман, — откликнулись они в один голос.
— Давайте за мной.
