— Наташа знает, что ты ее брат. — Сообщил я Ромову. — Так вышло, что теперь и твой отец знает, что Наташа знает. Она сказала ему это вчера прямо в лицо. А потом, да. Потом убежала. Но знаешь, сложно ее винить за столь сильные эмоции.
— Вот черт… — Никита провёл пятерней по волосам. Он явно растерялся и от моей осведомлённости, и от всей ситуации в целом. — Как же это, блин…
— Не вовремя?
— Да нет. Для подобных вещей нет нужного или неподходящего времени. Просто… Я хотел как-то иначе все сделать. Хотел… Не знаю… Подружиться с ней, может, для начала. Чтоб она узнала получше меня. Ну знаешь, общие интересы, духовная близость.
— И что? — Я усмехнулся. — Думаешь факт вашей дружбы изменил бы что-то?
— Я очень на это рассчитывал. — Искренне ответил Ромов, а потом с тревогой посмотрел мне в глаза. — Она ненавидит нас, да? Всех нас? И отца, и меня?
— Слушай, честно говоря, без обид, но мне кажется конкретно на тебя ей немножко все равно. По крайней мере такого уж негатива в твою сторону она не демонстрирует. Любви тоже, скажем честно. А Николая Николаевича… Думаю, да. Думаю, ненавидит. Но ее сложно винить. Кстати, по поводу Николая Николаевича… Мы с ним вчера тоже не договорили. Он знал моего отца и я хотел кое-что у него выяснить…
— А… Да? Ну это теперь не раньше, чем через неделю. Отец уехал в Москву. Какая-то срочная командировка. Слушай, Петров… Алексей… — Никита подался чуть вперед и перешел на шёпот. — Могу обратиться к тебе с просьбой? Я понимаю, мы не в самых лучших отношениях, но доверить все это, наверное, могу только тебе, как ни странно.
— Смотря что за просьба.
— Она касается Наташи. Я вижу, вы достаточно дружны. Она все время рядом с тобой находится. Пожалуйста, помоги мне с ней сблизиться. Для начала хотя бы стать товарищами.
Я молча уставился на Ромова, соображая, как поступить в этом случае.
Огромного желания оказаться втянутым в эту Санту Барбару у меня не имеется. Тем более, своя такая же вон, дома сидит. Мне кажется, матушка за это время успела по-настоящему увлечься дядей Лёней и теперь страдает одновременно по двум пунктам.
Первый — что их едва начавшаяся любовь сразу потерпела крах.
Я знаю родительницу хорошо. Если она уперлась рогом, что ее общение с сантехником — это предательство, то переубедить в обратном будет сложно. Хотя, лично я так уж категорично на данный вопрос не смотрел бы. Она ведь не знала, что отец жив.
Второй пункт — автоматически вытекает из первого. Мать похоронила батю еще шесть лет назад. Все. Оплакала и решила жить дальше. А теперь — добрый вечер, буду краток. Выходит, что «дальше» не получится. Пора возвращаться в прошлое. Где мне на фоне всех этих страданий еще заниматься драмой Наташки и Ромовых?
С другой стороны, будет ли самой Деевой лучше, если она пересмотрит своё отношение к родному отцу и к тому факту, что у нее есть братья? Наверное, да. Волнует ли меня Наташкино благополучие. Тоже, наверное, да.
Ну и помощь Ромову, вроде как, будет мне на руку в связи с первоначальным планом. Я же хотел с ним наладить отношения, чтоб избежать чертового похода.
— Хорошо. — Я кивнул Никите. — Но с тебя взамен тоже кое-что. Когда твой отец вернётся, организуй нам встречу. Повторюсь, он знает некоторую информацию и она мне очень нужна. Все честно. Я помогаю тебе, ты помогаешь мне.
Естественно, Никита согласился. Кто бы сомневался. Казалось бы, что проще. Я выполняю просьбу Ромова, он в итоге — выполняет мою. Но к существующим на данный момент сложностям добавилась еще одна проблема — Деева.
Упертая, невыносимая ослица! Вот она кто.
Я, конечно же, сразу после разговора с Ромовым попытался выцепить Наташку, чтоб наставить ее на путь истинный. А вернее, на путь вселенского прощения и всеобщего счастья. Хрен там плавал!
— Не вздумай! — Заявила она, как только я на перемене попытался утащить ее в уголок.
— Чего не вздумать?
— Слушай, Петров, я тебя хорошо знаю и по твоему лицу вижу, ты задумал какую-то ерунду. Вот это и не вздумай.
— Наташа… — Начал я издалека, собираясь толкнуть речь о родственниках, которых мы не выбираем и о необходимости быть добрее.
— Кашечкин, что ты уставился? — Рявкнула вдруг Деева на отличника, который и правда наблюдал за нами, открыв рот.
— А чего вы все время с Петровым по углам третесь? — Возмутился Кашечкин.
Как только он открыл свой рот, я сразу понял, что и без того сложная ситуация сейчас усложниться рад в десять.
— Наташ, не обращай внимания на зубрилу. Он дурачок. Все время плетёт какую-то чушь. — Попытался я отвлечь Дееву. Куда там!
— Кто трётся? Совсем, что ли? — Возмутилась Наташка. — Я его сегодня первый раз вижу на расстоянии вытянутой руки!
— Да не ты. На прошлой перемене, когда все с биологии вышли, он так же вон, с новеньким секретничал…
Твою мать… Хотелось бы мне сказать вслух. А еще хотелось бы чертову отличнику выбить пару зубов, чтоб он был менее разговорчивым. Но, конечно, ни первого, ни второго я не сделал.
