— Да…Вы абсолютно верно говорите. Просто к слову пришлось. Так вот…По поводу журналистов и школы. Могу ошибаться, но все же думаю, мои подозрения верны. Это были совсем не журналисты. Там вышла путаница и они приняли за меня трудовика…
— Прости, кого они приняли за тебя? — Перебил мой рассказ Ромов.
У него даже выражение лица изменилось. Мелькнуло легкое недоумение. Очевидно, отец Никиты мало мог себе представить, как взрослые люди перепутали тринадцатилетнего подростка с учителем труда.
— Ну да… Глупо конечно, — Усмехнулся я. — Но тем не менее. Дело не в этом. Они задавали трудовику вопросы о вас. И суть этих вопросов сводилась к тому, какую конкретно роль главный инженер сыграл в аварии. Такое чувство, будто эти люди собирают всякую информацию не очень хорошего характера. Компромат, одним словом. Любую мелочь, любой факт, который можно использовать. Я подумал, это — важно.
— Хм… — Отец Ромова встал с кресла, подошел к окну, отодвинул шторку и уставился на улицу.
Естественно, ничего интересного он там увидеть не рассчитывал, это было сделано машинально, на автомате. Он просто осмыслял услышанное.
Что интересно, реакции недоверия я не увидел. Впрочем, как и насмешки или иронии. Мало ли, какую чушь плетёт подросток. Привиделось ему что-то. Но нет. Товарищ инженер вообще ни капли не усомнился в моем рассказе. Более того, он отнесся к этому рассказу вполне серьёзно.
— Люди в одинаковых темных костюмах, с одинаковой непроницаемыми лицами. — Спросил он, не отрываясь от окна.
Ко мне Ромов стоял полубоком, поэтому с одной стороны не было необходимости поворачиваться лицом, вполне понятно, с кем ведётся диалог, с другой, я не видел полностью его физиономию, а значит не мог оценить эмоции.
Но вообще, если честно, вопрос не звучал как вопрос. Это было похоже на утверждение.
— Да… — Ответил я, пытаясь понять, а чего это товарищ инженер так спокоен?
Непонятное поведение. Я бы на его месте слегка занервничал. Если им интересуется Контора, как в прошлой жизни мы любовно называли чекистов, там точно можно напрягаться. Даже нужно.
— Началось…А я все думал, ну когда же? Когда? Не могло все благополучно закончится. — Хмыкнул Ромов и покачал головой, словно недоумевая от своего же пофигизма, а затем повернулся ко мне, отлепившись наконец от окна. — Что ты хотел получить взамен? Какую информацию?
— И все? — Вышло у меня это как-то даже обиженно.
Просто… Реально — и все? Дополнительных вопросов, уточнений не будет? Вообще-то только что я сообщил ему пренеприятнейшее известие. К нам не просто едет ревизор, тут фигурируют гораздо более серьезные люди. Но товарищ инженер повел себя так, будто он совсем не удивлён. Будто он этого даже ждал.
— Да. Спасибо за то, что рассказал. Я благодарен. Это действительно важно.
Ромов пожал плечами. Мол, круто все, конечно, но толку-то от этого рассказа…
— Хорошо. — Мне хотелось еще много чего сказать по поводу реакции Ромова-старшего, но думаю, излишнее любопытство будет ни к чему. В конце концов, кто предупреждён, тот вооружен. Пусть теперь сам думает, как действовать дальше. — Хочу спросить вас вот об этом.
Я встал с дивана, подошел к шкафу, открыл дверцу, взял фото, скромно лежавшее изображением вниз, затем повернулся к отцу Никиты, демонстрируя снимок.
— Что вас связывает? Вас всех. Какое прошлое объединяет людей, изображённых на фотографии. Ну а потом, конечно, хотелось бы понять, почему моя мать, Наташкина… кто? Тоже мать? Я, видите ли, в данном моменте не очень уверен, но думаю, это — родительница Деевой. Почему вы делаете вид, будто не знаете друг друга. Ну… По крайней мере, точно могу сказать за свою матушку. Она вообще никак не отреагировала на ваш приезд. Вы же из Москвы сюда перевелись? А по идее, должна бы. Здесь…
Я повернул фото к себе, посмотрел на улыбающихся людей.
— Здесь — моя мать, отец, вы, Наташкина мать и еще двое, их я не знаю. Не похоже, будто фотограф запечатлел случайных прохожих. А вот встреча друзей — очень даже. Матушка у меня женщина, конечно, взрослая, однако для деменции еще рановато. С чего бы ей так внезапно «забывать» вас? И отец… В общем, я хочу, чтоб вы все рассказали.
Отец Никиты молчал. Просто молчал и смотрел на меня. Прямо в глаза. Судя по напряжённому лицу, он думал, осмыслял. По идее, мужик дал слово, значит должен его исполнить. Но при этом, где-то в глубине его взгляда я видел нечто очень подозрительно напоминающее боль. Боль от тяжёлых воспоминаний, которые очень хотелось бы забыть.
— Вы же понимаете, я узнал мать с отцом. Было бы странно допустить другое. Да, отца давно нет с нами… В том смысле… Он куда-то смылся. Исчез. Мать говорит, что он был героем, который служил своей Родине. Типа, погиб. Но я всю жизнь знал, это неправда. Думал, он просто сбежал. Бросил семью. И вдруг вот это. Еще тут девушка очень похожая на Наташку. Ту самую, которая сейчас в вашей кухне помогает Никите наводить чай. Двоих, к сожалению не знаю. Шестой на снимке — вы. Неожиданная комбинация. Уж извините, что повторяюсь. Просто хочу, чтоб вы поняли мой настрой. Не планирую отступать.
