— Чтобы теплее было. И удобней. Где у тебя ножны?
— Чего? — уставилась на нее Петровна. — У вас тут что, партизанская война? Какие ножны?!
— В сундуке посмотри, — не отреагировала на ее выпад Галкея (а именно так звали бабушку Алмуса). — Ищи кожаный ремешок с петелькой… Да нет же, это держатель для прически… Вон там, под пелериной посмотри… Да, да, это они! — найденному короткому черному ремешку она улыбнулась как старому другу. — Теперь пошарь на самом дне, там должен быть кинжал, — на лице ее появилось предвкушение. — Да нет же, это зажим для волос, сверток ищи! — старушка от нетерпения подскакивала на месте. А когда Петровна, наконец, откопала завернутую в зеленую ткань штуковину и развернула ее, на лице старушки разлилось умиление. — Ах, мой дорогой, как я по тебе соскучилась. Посмотри какая прелесть, Зиночка! Это мне покойный супруг подарил, сладких ему снов за небесными вратами. Ах, — она всплеснула руками, — сколько всего я пережила с этим кинжалом.
— Да зачем он нужен-то? — насторожилась Петровна. Мир за окном не выглядел настолько агрессивным, чтобы махать оружием.
— Как зачем?! — возмутилась старушка. — А хлеба нарезать? А коренья нужные откопать? А нос утереть завистницам?
Утирание носа кинжалом сразило Петровну наповал. Галкея, видя ее лицо, решила прояснить ситуацию.
— Видишь ли, Зинаида, в нашем мире каждая уважающая себя женщина должна всегда быть на высоте. И не только заботиться о семье и хозяйстве, но иметь достойный статус среди себе подобных. Мы не часто пользуемся кинжалами на людях, но если уж приходится, то ударить в грязь лицом не должны. Кинжал — это статус, и поэтому мой супруг позаботился о том, чтобы меня воспринимали как женщину обеспеченную и уважаемую, ценимую своей семьей. Теперь, — на ее лице возникло возвышенное выражение, — я передаю этот кинжал тебе. Пользуйся с умом. И не потеряй, а то изведу!
— А давай я его вообще брать не буду, — произнесла Петровна, с опаской глядя на блестящий металл со сверкающим на рукоятке камнем. Она всегда недолюбливала ножи, поэтому идея таскать острую штуковину, пристегнутую к ноге, ее совершенно не грела.
— Надо, Зина, надо, — вздохнув, произнесла Галкея, бросая прощальный взгляд на кинжал, — Бери, пока не передумала. Без него у тебя в нашем обществе приличного статуса не будет.
— Да что мне кто-то под юбку будет заглядывать?
— Кинжал не под юбкой, он в сердце и в голове.
Содрогнувшись от представленной картины, Петровна сдалась и, пристегнув под коленом кожаный ремешок, сунула кинжал в ножны.
— Ну вот, — удовлетворенно произнесла Галкея, — совсем другое дело!
Петровна посмотрела в зеркало, не заметив никаких перемен, кроме того, что лицо приобрело напряженно-брезгливое выражение. Ну что ж, если это то что надо для здешнего мира, то да, теперь она в отличной форме.
К счастью, к остальной части гардероба Галкея сильно придираться не стала, и Петровна решила, что пережитые мучения — не самая большая цена за нужную ей сейчас информацию. И вскоре, перетащив в комнату ящик с безымянными пузырьками, вооружившись бумагой и карандашом, она принялась составлять опись под чутким руководством бывшей хозяйки всех этих фармацевтических богатств.
Список оказался небольшим — снотворное, омолаживающее и эликсир жизни. Бабуля Алмуса, на счастье или на беду, оказалась травницей, и все эти жидкости в свое время варила сама. И да, многие из них до сих пор действенны. Если немного над ними поработать. Сделать это предстояло самой Петровне, поскольку бабуля в нынешней свое ипостаси к варке зелий была совершенно непригодна, зато обещала помогать советами. Ободренная словом «немного», Петровна согласилась.
Алмусу, по просьбе Галкеи, про ночной разговор и бабулино присутствие в доме она ничего не сказала. Уверила, что умеет обращаться с травами и могла бы проверить эликсиры лично, если бы в доме имелась комната с котлом и ингредиентами. Мальчишка отвел ее в бабушкин кабинет, и Петровна принялась за работу.
Бабуля, конечно, приврала — «немного» заняло весь день. И так упахало Петровну, что к вечеру она полностью выбилась из сил. Зато обновленные зелья, подписанные и в блестящих протертых бутылочках, заняли свои места в ящике. Вместе со стопочкой инструкций, написанных для Петровны и особо забывчивых покупателей.
На ужин была все та же волшебная картошечка, но на этот раз Петровна так устала, что даже не почувствовала ее вкуса. Поела и завалилась спать, собираясь прямо с утра отправится на рынок. И только уже засыпая, вспомнила, что собиралась сегодня с Алмусом совершить вылазку в город, чтобы осмотреться. «Ну ничего, — подумала она, улетая в царство Морфея, — завтра на месте сориентируюсь».
Глава 5. Петровна выходит в мир
Вчерашний день дал о себе знать — утром Петровна проснулась разбитая и без сил. «Ну а что ты хотел, — ответила она Алмусу, когда тот обеспокоенно спросил, как она себя чувствует, — я уже не девочка, годы — дело такое. Не переживай, сейчас сходим в город — развеюсь».
