Город казался вымершим — людей на улицах почти не было. А те, что попадались, выглядели недружелюбно, поэтому обращаться к ним с расспросами Петровна не стала. Что делать дальше, она не знала, поэтому положилась на случай и двинулась по первой попавшейся улочке, надеясь на удачу.
Улочка вывела её на площадь. В центре стояло странное здание квадратной формы, похожее на обувную коробку. На крыше “коробки” красовалась огромная позолоченная статуя крылатого льва. Застывшая фигура устало смотрела на Петровну и выглядела настолько правдоподобно, что, казалась живой. Шею зверя сковывал ошейник, от которого тянулась вниз массивная золотая цепь.
— Бедненький, — невольно вырвалось у Петровны.
Лев моргнул, и морда его сделалась еще несчастней.
Сердце Петровны дрогнуло.
— Вы чего животину мучаете! — сердито воскликнула она, подходя к человеку в бурой хламиде, подметающему песок у входа в здание. Тот, оказавшись совсем молодым парнем, оторвался от своего занятия и недоуменно уставился на Петровну.
— Чего?
— Зачем вы зверя на цепь посадили? Ему же там плохо!
— Какого зверя? — парень растерялся еще больше.
— Да вот этого, на крыше, — Петровна показала рукой вверх.
Парень проследил направление взглядом… побледнел, попятился… и стремительно исчез в здании.
Идти за ним непонятно куда Петровна не собиралась. Размышляя, как помочь несчастному существу, она двинулась вдоль стены в поисках лестницы. И, завернув за угол, тут же ее нашла.
Воспользоваться ею Петровне не дали. Послышался приближающийся топот, а затем вопль:
— Вот она!
Парень привел подмогу — его сопровождал мрачный седовласый старик в такой же бурой хламиде. Вид у старика был суровый и решительный.
Не став дожидаться, когда на нее начнут орать в два голоса, Петровна уперла руки в боки и ринулась в атаку:
— Вы что творите, изверги?! — завопила она. — Зачем бедную зверушку на цепь посадили? Это вам игрушка что ли? Где ваше сострадание?! Ей там плохо, вон, бледная вся, того и гляди помрет! — воздев руки, Петровна указала на крышу. Крылатый лев смотрел на нее с удивлением и надеждой.
С тем же самым выражением смотрели на нее и те, кому эта речь была адресована.
— Вот, я же говорил! — воскликнул, обращаясь к старику парень. — Это она, она!
— Да, это я, и что? — Петровна уперла руки в боки. — Думаете, я должна закрыть глаза на безобразие, которое вы здесь творите? Отпустите его немедленно! Иначе я… я… Эй, вы чего?
Такой реакции Петровна не ожидала — старик бухнулся ниц. Затем, приподняв голову, увидел, что парень по-прежнему стоит и пялится на нее с открытым ртом, дернул его за руку и что-то сердито прошипел. После чего парень тоже бухнулся наземь перед Петровной.
— Простите нас, о великая богиня Ханемона, не признали! — возопил старик.
— С чего вы взяли, что это я? — озадаченно спросила Петровна.
— Только великая богиня может увидеть священного грифона.
Петровна замерла, соображая, что делать… И решила не делать ничего, дав судьбе расставить всё по местам. Богиня, говорите? Почему бы и нет? Стало быть, это странное строение — храм. А зверушка на крыше — что-то типа талисмана.
Приняв ее молчание за благосклонность, старик почтительно произнес:
— Изволит ли богиня Ханемона даровать нам милость встать, дабы оказать надлежащие почести?
— Изволю, — ровным голосом произнесла Петровна, стараясь не выдавать волнения от внезапно пришедшей в голову мысли — а вдруг таких “богинь” тут на кострах сжигают или разбирают на священные сувениры? Несмотря на странную реакцию, старик походил на крайне прагматичного человека. Нет, при первом же случае надо отсюда бежать. Главное, понять куда, выспросить дорогу. Все-таки в храмах служат люди неглупые, наверняка знают, как добраться до нужного королевства.
Старик и парень поднялись на ноги и торжественно повели Петровну в храм. Парень (после тумака наставника) метнулся в помещение первым, выскочив обратно со свертком в руках, после чего метнул его под ноги Петровне, так что та едва не упала. Тюком оказалась пыльная скатанная дорожка из красной шерсти, один конец которой парень держал в руках. Точнее, пытался удержать, но тот выскользнул. Бедолага бросился его поднимать, запнулся о нераскатанную часть и рухнул к ногам Петровны.
— Бурсун, встань немедленно, — прошипел сквозь зубы старик. И, повернувшись к Петровне, произнес: — Простите. Он порою такой неловкий.
— Ничего, бывает, — Петровн протянула парню руку. Тот мгновенно вскочил, не рискнув принять ее помощь, и склонился в глубоком поклоне.
