– Ну я…
Я ожидала всё что угодно, но не думала, что мне придётся оправдываться по такому поводу.
– Что-то я сомневаюсь, что ваш отец искал работу директора по продажам, – встревает Нелли.
– Нет. Но какая разница?
– Большая. Машина мама приехала открывать у нас филиал, значит, не украла у кого-то рабочие места, а может создать новые. Это для всех полезно.
Сёстры удивленно моргают, но удивление это длится секунды три. Потом их система сбрасывается, и они как ни в чём не бывало начинают новую тему:
– А вы слышали, что Тумба устроила А-шкам?
Дальше они наперебой рассказывают несвязную историю, в которой столько имён и фамилий, что я сразу теряю нить. «Спасибо», – шепчу я соседке. Она только улыбается в ответ.
Тем не менее я съедаю свой салат как можно быстрее и убегаю из столовой, пока этим бешеным сёстрам не пришло в голову, в чём еще меня обвинить. Занимаю позицию на уже привычном подоконнике в коридоре, чтобы зарисовать интересные образы учениц.
В кабинет я захожу уже после звонка. Учителя ещё нет, так что я спокойно иду к своему месту, на котором, к моему удивлению, кто-то сидит. Приближаюсь и вижу, что это Толстый. Толстый! Он увлечённо болтает с моей соседкой по парте. Они замечают меня, когда я подхожу с хмурым лицом и демонстративно кашляю.
– Я тебе потом расскажу, чем всё закончилось, – этот тупица не спеша встаёт с моего стула. – Петрушка, сегодня четверг, – говорит он, изображая вяло болтающиеся руки.
Я дожидаюсь, когда он уходит, и только после этого шиплю на Нелли:
– Серьёзно? Толстый?
– Что? – не понимает она.
– Тебе что, вообще всё равно с кем общаться? – «С этим тупым качком?» – добавляю я про себя. – Да он помешался на этих чёртовых тренировках. О чём с ним вообще можно разговаривать?
Нелли смотрит на меня молча, прежде чем заговорить. И делает это таким строгим тоном, что я даже немного пугаюсь.
– Во-первых, его зовут Макс. И это он организовал эти «чёртовы тренировки». Наверное, поэтому для него они так важны.
Она говорит медленно и чётко, из-за чего создается ощущение, что каждая фраза впечатывается мне в голову. Я успеваю удивиться, как получилось, что я даже не знала имени этого парня. Все называли его «Толстый», и я стала повторять за ними.
– Во-вторых, ты не думала о том, что в команде тебе было бы проще познакомиться с людьми и наладить общение? Макс приглашает тебя в свою группу, хочет помочь. Он хороший парень.
Мне становится как-то неприятно от самой себя, когда я слушаю Нелли. Он хотел мне помочь? Такая мысль даже не пришла мне в голову.
– К тому же он – капитан обеих наших школьных команд – так что да, в спорте он разбирается. А если тебе кажется, что он глупый, можешь спросить его о том, как работает человеческий организм – об этом он знает всё. А ещё он классно готовит. И ты можешь поговорить с ним о любом фильме, который тебе нравится, потому что он видел, наверное, всё, что есть во вселенной.
Я больше не могу её слушать. Мне противно вспоминать, сколько раз люди составляли мнение обо мне, не потрудившись узнать про меня абсолютно ничего. Кажется, я похожа на своих бывших одноклассников больше, чем я думала.
– Я не говорила, что он глупый, – мямлю я в своё оправдание. И это единственное моё достижение – то, что я не произнесла этого вслух.
В выходной я встаю рано, мама ещё спит. У нас есть традиция – завтракать вместе по воскресеньям, поэтому я жду, когда она проснётся. Боюсь, что если однажды мы нарушим этот распорядок, наши параллельные жизни могут больше никогда не пересечься.
Ближе к полудню мама выползает из комнаты. На ней пижама и тапочки, волосы растрёпаны. Ещё одна причина, почему я люблю наш утренний ритуал – только в эти моменты она выглядит как живой человек, а не как работник месяца.
– Доброе утро, Мария! Что у нас сегодня подают на завтрак?
Это любимая мамина шутка. Каждую неделю я готовлю яичницу, и сегодня – не исключение. Мы едим не спеша. Обе знаем, что это наше время, торопить его не стоит.
– Как дела на работе? – спрашиваю я. – Я тебя на этой неделе ни разу не видела по вечерам.
– Это похоже на упрёк, – говорит мама, даже не поднимая на меня глаз.
– Думаешь? – хмыкаю я.
– Ты должна понимать, чего мне стоило получить эту должность. Мне нужно во многом разобраться, чтобы соответствовать. Если я не справлюсь, меня легко заменят, а вот я такую работу могу больше не найти.
Мама громко стучит вилкой по тарелке. Наверное, представляет себе меня на месте яичницы. Молчу, не хочу заводить её ещё больше. После пары минут тишины она всё же смягчается:
– Как только я налажу работу отдела, смогу приходить домой раньше.
Я киваю, хотя и знаю, что это неправда. Эти речи я слышала от мамы уже много раз. Как только она «налаживает работу», ей становится скучно. Некоторое время она страдает, а потом находит новую вершину, которую будет покорять. И она доберётся до неё, даже если ей придется идти туда босиком по битым стёклам. На самом деле, я подозреваю, что чем больше битого стекла, тем маме интереснее.
– А как у тебя в школе? – меняет она тему.
– Всё хорошо, – отвечаю я на автомате.
