Колдун провел рукой над костром, убирая часть дыма, тянувшегося из его центра, словно подгоняя события вперед. Дым собрался в подобие руки человека с тонкими пальцами и аккуратно обработанными ногтями, на запястье проступил разноцветный браслет. В то же мгновение желтые, синие, красные и зеленые нити, его составляющие, сплелись в узор, который вспыхнул невыносимо ярким светом. Туземец отпрянул от костра, закрывая лицо руками. Рот с разрезанными наискосок шрамом губами искривился в яростном оскале. Он бросил еще порошка в огонь и прокричал:
— Ам Анару! Ам ду и таку хо нуидэ!
Колдун вновь приблизился к костру, на этот раз осторожно прикрывая глаз ладонью левой руки. Дым вновь стал рассеиваться, в мареве появились сначала канаты и паруса, затем люди, суетящиеся на палубе какого-то корабля. Спиной к наблюдателю стояла маленькая девочка с волнистыми русыми волосами.
Раздувая ноздри, туземец зашипел:
— Ко а?! Ко а таре?!
Будто услышав голос, девочка повернулась к зовущему. На ее юном и светлом лице сияла безмятежная улыбка. Девочка разомкнула губы, и в голове колдуна пушечным выстрелом прозвучало:
— Эйша!
Справившись с легкой контузией, вызванной грохотанием голоса маленькой девочки, он задал решающий вопрос:
— Нон а тэ ам?!
Девочка ничего не ответила, лишь мило улыбнулась и помахала рукой, на запястье которой засверкал браслет с тем же узором, что и увидел Анару чуть раньше в огне костра.
На этот раз вспышка была настолько сильной, что погасила костер, а самого мужчину отбросила на несколько метров от него.
Колдун лежал на земле, глядя опустошенным взглядом в небо. Его глаз из сине-голубого вновь стал черным, но теперь в нем поселилось нечто иное… То, чего он не испытывал уже долгие годы. Это был страх.
— Абрахам! Абрахам, черт тебя дери!
Филипс, красный как рак, стоял на капитанском мостике и, тряся своей рыжей бородой, на чем свет костерил незадачливого боцмана. Когда он был не в духе — а это случалось постоянно, и причины могли быть самыми разными, от неисполнения приказов сиюминутно до опустошения очередной бутылки рома, — то с ним было лучше не связываться.
— Абрахам! Где ты, скотина?!
На палубе появился запыхавшийся боцман:
— Я здесь, капитан!
— Где тебя носит, паршивец?!
— Я был на баке[38], сэр!
— Какого черта ты там делал?! Уже четверть часа, как ветер поменялся и дует с норд-оста![39] Разворачивайте паруса, пока нас не унесло к дьяволу в океан.
Боцман козырнул капитану и скрылся из виду. Вмиг палуба оживилась, следуя коротким и четким распоряжениям Абрахама, матросы повисли на канатах, словно макаки на лианах, разворачивая реи и подставляя паруса ветру, заставляя судно плыть в нужном направлении.
За слаженной работой экипажа, сидя на анкерке[40] у грот-мачты, наблюдал Майкл. Ему нравилось смотреть, как работает команда, за месяц, проведенный на корабле, он успел познакомиться со всеми и даже освоить азы основных работ на судне. Его интересовало абсолютно все, начиная с устройства судна от рангоута[41] до такелажа[42] и заканчивая обязанностями команды от капитана до юнги на корабле.
Идиллию прервал раздавшейся за спиной голос отца:
— Майкл! Вот ты где! Я тебя везде обыскался. Ты же знаешь, сейчас по расписанию время занятий.
Путь к южным берегам Африки из Великобритании занимает примерно два с половиной месяца, еще три с половиной до Новой Зеландии, это с учетом всех остановок. Естественно, глава семейства Петтерсов не мог не учитывать этого и, чтобы время не прошло зря, составил расписание для всех членов семьи, которое повесил в каюте.
6:00 — подъем.
6:05 — зарядка.
6:45 — гигиенические процедуры.
7:00 — завтрак в кают-компании[43].
8:00 — учебное время.
12.00 — обед в кают-компании.
13.00 — время отдыха.
15:00 — полезное время[44].
17.00 — файф-о-клок[45].
19.00 — ужин в кают-компании.
20:00 — свободное время.
20:45 — подготовка ко сну.
21:00 — сон.
Конечно же, Майкл забыл про время, и появление отца вызвало у него досаду.
— Па-а-ап! Ну, нет! Только самое интересное началось!
Но Джордж был неумолим:
— Сын, если ты хочешь стать хорошим мореходом, то тебе нужно знать картографию и географию.
— Фу, скукота!
— Ну, не скажи. — Отец хитро прищурился. — Чем отличается Большая Медведица от Южной Рыбы?
Парень надменно фыркнул, не заметив подвоха:
— Легкотня! Медведь — это животное, а рыба, она и есть рыба, что южная, что северная.
Джордж развел руками:
— Ну, что я могу сказать, сын?! За знание животного мира тебе «А», а за карты созвездий Северного полушария — «G»[46]. Так что прошу последовать за мной в класс.
