Тот же парень, что недавно в видениях Анару обнимал его врага на песчаной косе, теперь шел по джунглям. В его руке был нож — клинок в виде трезубца со светящимся камнем в навершии рукояти.
Кивнув самому себе, колдун встал с колен и тихо проговорил:
— Соа хронос виа махи.
Сказав это, Анару резко сжал ладонь правой руки в кулак. Тут же пламя костра погасло, будто его задул ураган.
Фрегат «Святая Анна», оставив далеко по правому борту Большие Зондские острова, величаво шел по волнам Южного Пассатного течения в направлении Мадагаскара.
Марта большую часть времени проводила на верхней палубе, вот и сейчас, стоя на баке, всматривалась вдаль. Как ученый, она понимала, что они еще слишком далеки от места крушения, но, как жена и мать, продолжала искать глазами обломки корабля на поверхности водной глади.
Сзади неслышно подошел Гарисс. Чтобы не пугать женщину, он тихо обратился:
— П-прошу прощения, Марта. Вы слишком много п-проводите времени на солнце без шляпки.
— А вы бы предпочли, чтобы я надела черную вуаль? — с несвойственной ей резкостью ответила та.
— П-простите, мэм. Я н-не хотел сказать н-ничего п-предосудительного. — От волнения лейтенант начал заикаться еще сильнее.
Марта повернулась к нему, грустно улыбнулась и взяла его за руку:
— Друг мой. Прошу вас, не обижайтесь. Просто я не хочу, чтобы все на судне относились ко мне как к вдове и жалели меня. Пока я не нашла тела… — Голос женщины дрогнул, она собралась с духом и продолжила: — Пока я не нашла свою семью, все так, как и раньше, ничего не изменилось.
Гарисс кивнул:
— К-конечно, все так и есть, за этим мы и отправились в п-путь. Хорошего дня, миссис Петтерс.
Произнеся это, лейтенант развернулся на каблуках и уже было стал уходить, когда Марта остановила его:
— Гарисс!
— Да, мэм.
— Вы прекрасный человек, настоящий мужчина и истинный англичанин, но я никогда не поверю, что вы пришли сюда лишь для того, чтобы пожелать мне хорошего дня.
Лейтенант слегка замялся.
— Говорите уже, Гарисс, к чему условности?
— В общем, капитан судна устраивает обед и п-просит нас п-поучаствовать. Но я п-подумал, что… — Мужчина умолк и потупил взор.
Марта в упор посмотрела на него:
— Подумали что? Что я в трауре? Нет, Гарисс, скажите капитану, что я непременно буду.
Так и случилось. Ровно в полдень в каюте капитана собрался весь цвет судна. Помимо Самарина на обеде присутствовали его помощник, лейтенант Правдин, молодой поручик Храмцов и мичман Егор Василич, тот самый, что вносил англичан в судовой журнал в день отплытия и которого никто ни разу не назвал по фамилии. Капитан самолично налил всем водки из замутненного зеленого штофа[125] и сказал приветственную речь:
— Друзья! — Он бросил взгляд на Гарисса и продолжил: — И гости! Я чрезмерно горд, что в этот час вы делите со мной минуты радости и невзгод посреди недружелюбных нам вод! Бывало всякое, и вы это знаете. Но сейчас скажу не как офицер, а как мужчина! Что, по сути, одно и то же. Я рад, что теперь на нашем судне присутствует дама, и, надо сказать, прекрасная дама! За нее и ее святую миссию я предлагаю поднять эту рюмку!
Грянуло троекратное: «Ура!», после чего все опрокинули рюмки. Завязалась светская, ни к чему не обязывающая беседа. И лишь погодя, с подачей поросенка, немного захмелевший капитан Гарисс позволил себе обратиться к Марте:
— Как вам сия дичь, сударыня? Как на мой взгляд, так очень недурна.
Миссис Петтерс вежливо улыбнулась капитану:
— Спасибо, Самарин, очень вкусно.
— Ну, что вы! Можете называть меня просто Алексей Степанович. Все спасибо Петруше, нашему повару. Он из чего хошь шедевру сготовит! Верно, братцы?
В ответ вновь прогремело: «Ура!» — на этот раз коку.
— Это, конечно, не наши молочные поросята, что я в своем имении выращиваю, но тоже чудно. Вот, если будете у нас под Пензой, милости просим на разносолы.
Марта с удивлением подняла брови:
— Вы родом из Пензы?
Самарин замотал головой:
— Нет, голубушка. Я сам из Твери, но волею покойного нашего императора Николая Павловича жалован был имением в этой губернии, так и осел. Стало быть, я тверской Самарин, живущий в Пензе, вот такой вот каламбур.
— Дело в том, капитан, что мы с семьей тоже живем в городе с созвучным названием — Пензанс, только он в Англии.
Самарин усмехнулся:
— Хм! Пензанс! Все-то у вас не по-людски. А что ваш спутник? Он военный или этот… статский?
До этого момента молчавший Гарисс встал и демонстративно положил салфетку на стол:
— Сэр, я, как и вы, военный, но п-прошу вас, впредь если желаете обратиться ко мне, то делайте это нап-прямую, не прибегая к п-посредничеству дамы.
В знак примирения Самарин развел руками:
— Тихо, тихо, голубчик! Не надо сантиментов! Я не хотел никого обидеть!
— Однако же вам это вп-полне удалось!
Алексей Степанович не спеша поднялся из-за стола:
— И что же мы будем с этим делать? Сэр?!
В глазах всегда спокойного и уравновешенного Гарисса в этот момент сверкали молнии. Неизвестно, чем бы кончилось дело, если бы не встряла Марта:
— Господа! Я думаю, нам надо немного освежиться!
