На этом с данным напитком, подаваемым на аперитив (хотя настоящим английским джентльменам дворецкий приносит его и перед сном, но куда нам за ними гнаться), мы расстаемся и переходим к другому – джину, в обиходе называемому можжевеловой водкой. Традиционными странами его производства являются Англия и Голландия, но в наши дни «гонят» повсюду, не исключая и Россию. В молодости джин с тоником и льдом, с добавленным туда кружочком лимона, а иногда и чуть-чуть горьковатым «Кампари», мне очень нравился. Но с годами я к нему заметно охладел и лишь изредка вспоминаю о его существовании в жаркую пору.
Не знаю даже, что интересного можно рассказать об этом напитке. Он, в частности, используется для приготовления коктейлей, наиболее известным из которых является «сухой мартини». В шейкере с мелко наколотым льдом взбивается в равной пропорции джин и вермут одноименного названия. Затем он разливается в конусообразные бокалы на высокой ножке, куда кладется одна-единственная зеленая маслинка. Бывают и другие варианты этого коктейля, возможно, вы припоминаете, что некий секретный агент, носящий номер «007», предпочитал заменять в нем джин нашей водкой, приговаривая: «Смешать, но не взбалтывать».
Сам по себе, т. е. в чистом виде, джин обычно не употребляется, хотя чего в жизни не случается, особенно с русским человеком. Есть у нас с «за глаза» иногда называемым КГБ (Карасиным Григорием Борисовичем, который, в общем-то, и сам в шутливом настроении охотно пользуется этим «псевдонимом») одна памятная история, где джин тоже сыграл свою роль, правда, весьма незначительную. Но, пусть и притянув его за уши, о самой этой эпопее, пользуясь случаем, все же хочется поведать читателю. Связанные с ней перипетии воистину заслуживают пера античного автора. Но такового, к сожалению, под боком не обнаруживается, а посему возьму эту ответственную миссию на себя грешного.
Всем известно, что оружие, сколь ни прискорбен сей факт, было во все времена и остается до сих пор также разновидностью экспортно-импортного товара. В наши дни о каждой крупной сделке в этой области открыто публикуются чуть ли не все детали, связанные с ней: кому, что и за сколько продали. Поэтому, думаю, не выдам большого государственного секрета, если упомяну, что где-то в начале семидесятых годов мы согласились поставить незначительную по международным масштабам партию «Калашниковых» для нужд немногочисленной гамбийской армии. На тот самый момент это, понятно, держалось в глубокой тайне.
Переговоры и подписание соответствующего соглашения на этот счет произошли еще до моего приезда в Сенегал в 1975 году. Но сама поставка специмущества по каким-то техническим причинам несколько затянулась, что слегка беспокоило нетерпеливых гамбийцев. И вот, наконец, как-то под вечер получаем депешу, что сухогруз «Юный ленинец» с ожидаемым грузом в ближайшие день-два должен прибыть в порт Банджула. Посольству же поручается принять участие в его передаче гамбийской стороне. Мы с Григорием быстренько собрались и, прихватив за компанию его жену Ольгу, рано утром спешно отбыли в Гамбию. С нами поехал также экономсоветник Виталий Баранов – тогда непосредственной торговлей оружием занимался Госкомитет по экономическим связям, сотрудником которого он и являлся.
Обычно к плановым поездкам в Гамбию мы готовились довольно обстоятельно: получали в бухгалтерии аванс на предстоящие служебные расходы, а также командировочные. Закупали в Дакаре кое-какие виды продовольствия, которых в этой крошечной стране либо вообще не было, либо стоили они невообразимо дорого. Иногда посол расщедривался, и завхоз выдавал нам некоторое количество представительских продуктов и напитков. На этот же раз уезжали в такой спешке, что ничего этого не сделали. Да к тому же исходили из того, что пробудем там в силу единственной поставленной перед нами задачи совсем недолго: сутки, максимум двое.
Прибыли в Банджул, расположились в арендуемой там посольством на постоянной основе квартире. Состояла она из большого зала, где размещались гостиная и столовая, трех спален и кухни. Обходилось все это гораздо дешевле, чем регулярно снимать номера в гостинице. К тому же и готовить было можно «дома», а не питаться в ресторанах или в сухомятку. В наше отсутствие за порядком в ней следила местная девушка, отзывавшаяся на имя Дуня. Как ее звали по-настоящему, равно и сколько ей было годков на самом деле, никто не ведал. Ни английского, ни русского она не знала, общались мы с ней жестами, но она все прекрасно понимала и любое задание по хозяйству исполняла споро и качественно.
