Сэр Барнаби говорил о комнатах среди лабиринта подвалов дома Гэддинг чуть поодаль от комнаты, где встречался Невидимый колледж. Но было поздно идти туда сегодня, уже наступил комендантский час, хотя у сэра Барнаби и был пропуск, мы не смогли бы пройти незамеченными всей компанией. Мы соорудили кровати для Норри и леди Илейн на чердаке и договорились, что уйдем следующим утром.
Когда я проснулась, было еще темно, и я была уверена, что первой спущусь на кухню. Но, спускаясь по лестнице, я учуяла запах каши. Я открыла дверь кухни и увидела Норри, мешающей в котелке.
На звук моих шагов она обернулась, прижав ладонь к сердцу.
— Люси!
— Я тебя напугала? Прости, — я обняла ее и потянулась к черпаку. — Я это сделаю.
На острове Норри прогнала бы меня. Здесь она без слов отдала черпак и села на лавочку.
— Не стоит готовить для нас, — сказала я. — Это слишком. Ты ведь только прибыла, — я хорошенько размешала густеющую кашу.
— Я подумала, что мне будет проще, если занять чем-то руки, — тихо сказала Норри.
Я сняла котелок с огня и опустилась на колени рядом с ней.
Даже после сна она выглядела на десять лет старше, чем была на острове. Ее кожа была тусклой, глаза окружали морщины. Но меня сильнее расстраивало, какой потерянной она выглядела. А как иначе? Я утащила ее из дома.
— Прости, — виновато сказала я. — Прости, что притащила тебя сюда.
— Тише, дитя, — она покачала головой. — Пришло время. Я теперь это вижу. Может, это к лучшему. Хотя, признаю, я скучаю по своему саду. В Лондоне зелени мало. Я рада, что мы вскоре уйдем.
Она спала, когда мы строили планы.
— Норри, я должна кое-что рассказать…
Я объяснила ей, что мы будем жить в подвалах дома Гэддинга, и Норри побледнела.
— Мы будет жить под землей?
— Они думают, что так безопаснее всего.
— Возможно. Но я не люблю подвалы, дитя. Или пещеры, или что-то в этом роде. Мне там не по себе.
— Ой, — я не хотела снова расставаться с ней, особенно, когда мы только нашли друг друга. — Они подумали, что это лучшее место. Оставаться в доме слишком опасно, а из Лондона она нас вряд ли смогут вывести. Хотя ты одна, может,…
— Нет, нет. Я хочу присматривать за тобой, — Норри похлопала меня по руке. — Не думай обо мне. Я просто устала. Я давно не была в подвале, может, в этот раз будет иначе. И там ведь просторно?
— О, да.
— И там будет свет? — ее голос дрогнул.
— Конечно.
— Тогда я буду в порядке. Не переживай, — она погладила мою руку и встала. — А теперь немного каши?
Я словно вернулась на остров, мы сидели вдвоем и завтракали. Когда мы доели, Норри уже выглядела сильнее и больше напоминала себя. Я была этому рада. Выдержит ли она пару вопросов? Я не была уверена, но проверить стоило. Я все еще многого не понимала.
Я опустила ложку.
— Норри, ты когда-то читала письмо, что мама дала тебе? Которое ты спрятала в горшок на подоконнике?
— Нет. Оно было для тебя, а не для меня.
Я помрачнела. Я надеялась, что Норри читала его, что она расскажет, о чем оно было.
— Она говорила с тобой о своей магии?
— Нет, — Норри рассеянно водила ложкой по тарелке. — Честно говоря, дитя, я не хотела знать.
Мне было сложно понять.
— Тебе не было любопытно?
— Это было не мое дело, — сказала Норри. — Я приглядывала за тобой, верно? Я не помогала ей колдовать. Магия пугала меня, и твоя мама знала это. Она была доброй, она старалась не применять ее рядом со мной. Она сделала это только в конце, чтобы спрятать нас.
— Какой она была? Песня, что принесла нас на остров? — увидев выражение ее лица, я спешно добавила. — Если ты можешь рассказать, — я уже усложнила все для нее.
— Нет, — Норри глубоко вдохнула, — ты уже достаточно взрослая, чтобы знать ответы. И мне надоело хранить секреты. Все равно все происходит не так, как хочется. Я поняла это, когда вошла и увидела, как ты поешь.
Норри надоело хранить секреты? Мне плохо в это верилось.
— На что это было похоже? — спросила я.
— Это было ужасно, — Норри смотрела на пол. — Воронка пения, воя, ветра и воды. Наши руки пытались разъединить. Это было хуже, чем когда ты принесла меня обратно. Я закрыла глаза и крепко держала вас обеих, пока все не закончилось.
Меня охватило разочарование. Я столько всего забыла.
— Почему я не помню?
— Она этого не хотела.
— О? — я этого не понимала.
— Это было слишком для ребенка, так она сказала. А если бы ты вспомнила, то могла бы оказаться в опасности, запев. И она спела тебе песнь забвения. Она боялась, что песня заберет слишком много, что ты даже забудешь ее, но она сказала, что должна это сделать.
Я годами ругалась на свою плохую память, было потрясением узнать, что такой ущерб нанесла мне мама.
— Это можно исправить? Воспоминания можно вернуть?
— Боюсь, что нет. Твоя мама сделала так для твоего блага, так она сказала, — увидев мое лицо, Норри добавила. — Прости, дитя. Она хотела как лучше.
Волна потери разбилась об меня. Моя мама так сильно хотела меня защитить. Но какой ценой? Мои воспоминания о ней — и о своем прошлом — были похожи на осколки витража, и половины кусочков не хватало.
— Я не помню и леди Илейн, — сказала я, страдая из-за потерь.
