– Я вам вот что скажу, Геннадий Захарович, – наклонил голову Дима. – Идите вы под три колды! С друзей гусары денег не берут.
– Когда ты пойдешь по миру с протянутой рукой, я тебе подам, но немного. Потому что я тебя, какгрится, предупреждал, – назидательно сказал Захарыч.
– Договорились, – махнул рукой Дмитрий. – Вы лучше вот что скажите. Олегу надо на старом кладбище поискать кое-что по нашей истории. Кто там сейчас командует? Имею ли я честь кого-нибудь знать или варяг какой на управлении?
– Так там же Бляха, такскать, рулит. Замдиректора он теперь, – обрадовался Захарович возможности отблагодарить мастера. – Серьезную карьеру мужик сделал, из простого копателя-то!
– Да вы что? Бляха? – искренне удивился Дима.
– Вот те и что, – поднял палец Захарыч. – Забывать не надо старых друзей, такскать. Ладно, пошел я.
– Всего хорошего, – сказали мы с Димой чуть ли не в один голос. Все же воспитанных людей что-то роднит.
Геннадий Захарыч пошел к воротам, но вдруг, осененный новой мыслью, остановился и повернулся к нам:
– Пусть к Витке сходит, у нее же музей, там что угодно можно найти. Да и по кладбищам она шлындается, дура, – возбужденно сказал он и почему-то хитро подмигнул.
– Кто это? – недоуменно спросил я.
– Виолетта – дочь Геннадия Захаровича, – терпеливо пояснил Дима, – работает учительницей. Создала в школе музей по истории Разумного.
– Понял, да? – продолжал возбуждаться Захарыч.
– Прекрасная идея, спасибо, – вежливо поблагодарил я.
– Ну, я, какгрится, пошел, – с чувством выполненного долга молвил Геннадий Захарович и покинул двор.
– А чего это он подмигивал? – спросил я Диму.
– Вита не замужем, – объяснил Дмитрий. – И он одержим мыслью ее туда выдать. Будь осторожен!
И тоже подмигнул. У них тут, видимо, было так принято.
– Но Захарыч прав, помочь она может. Ты к ней наведайся. Можешь прямо завтра с утра в школу зайти.
– Схожу, куда денусь, – вздохнул я. Все это было здорово, но ничуть не приближало меня к цели. У меня оставалось два дня.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Из-под парты – с любовью
Миновав вестибюль со строгим охранником (уволить бы его, заразу, что пропустил взрослого мужика, всего лишь назвавшегося "братом Виолетты Геннадьевны"), я прошел по длинному коридору. Повернув направо, услышал нарастающий вопль. В ту же секунду, чуть не сбив меня с ног, мимо пронеслись двое пацанов лет одиннадцати. Чудом отскочив, я обернулся назад, и увидел, как стремительный бег парней прерывается дородной женщиной. Она выросла перед ними неожиданно, словно из-под земли, и пацаны остановились, точно натолкнувшись на невидимую стену.
"Ой, что будет", – подумал я. И внутри у меня все похолодело, как будто это я учусь в шестом классе и попался в руки строгому завучу.
– Литвиненко, Маслов! – голосом сержанта штрафного батальона произнесла дама. – Ну, как же, кто еще? Уши лишние? Ну, давайте оборву их вам за беготню во время уроков.
Голос не предвещал ничего хорошего. На месте пацанов я бы попрощался с ушами навсегда. Видимо, они испытывали те же чувства, потому что один из них (уж не знаю, Маслов ли или Литвиненко), заикаясь от страха, выдавил:
– Раиса Ивановна, простите, пожалуйста, мы случайно…
– Случайно? – заговорила Раиса Ивановна более вкрадчиво (на месте парней я бы от этой вкрадчивости не расслаблялся, это иногда хуже, чем крик). – Я вас уже второй раз ловлю, когда вы "случайно" нарушаете учебный процесс. Как можно "случайно" с воплями бегать по коридору, скажите мне?
Стали появляться зрители. Из ближайших кабинетов выглянули учителя и стали с удовлетворением наблюдать за педагогическим процессом.
Судя по всему, репутация у Раисы Ивановны была соответствующая. Видимо, присутствующие ожидали, что она достанет кнут или, по меньшей мере, хворостину, и начнет с помощью них делать из нарушителей спокойствия людей. Но, то ли мое присутствие сыграло свою роль, то ли звезды сегодня благоволили к разного рода хулиганам, но физической расправы не последовало.
– Чтобы сейчас же были у меня в кабинете с дневниками! И родителей завтра в школу, – металлическим голосом произнесла Раиса Ивановна, и пацаны испарились. Завуч, развернувшись, царственно покинула место казни.
Слегка разочарованные зрители потянулись назад в классы, а я замахал молодой учительница. Судя по номеру кабинета, она была именно той, кого я искал. Училка изобразила лицом строгую вопросительность, но в глубине ее глаз я увидел искорки интереса.
– Извините, – сказал я, примерив одну из самых очаровательных своих улыбок, – мне нужна Виолетта Геннадьевна. Это, наверное, вы?
– Да, это я, – ответила она, не меняя вопросительного выражения лица.
– Ваш отец сказал, что вы заведуете школьным музеем, и мне хотелось бы задать вам несколько вопросов.
Лицо ее чуть смягчилось.
– Вы – Олег? – спросила она. – Из Питера?
– Так точно! – по-военному отрапортовал я. Стереотип какой-то, что ли, сыграл свою роль? Стереотип, утверждающий, что провинциальные учительницы неравнодушны к военным.
– У меня сейчас уроки, а в двенадцать будет часовой перерыв. Приходите, поговорим.
