Именно эти слова произнес в то утро Славик, старший стройбригады, когда Геннадий Захарович рисовал ему планировку склада. На первом этаже жилого дома находились магазины и кафе, а в подвале – великое множество подсобных помещений: какие-то там теплоузлы, склады, катакомбы и пещеры Али-Бабы. Вот в этом подвале требовалось сломать кирпичную перегородку, а потом завезти туда стройматериалы.
Славик очень торопился: надо было дочку забрать из сада. Поэтому, не дослушав шефа, заверил его, что ему все совершенно ясно.
Захарович, конечно, немного сомневался. Знал он Славика, как облупленного. Но бригадир был предельно убедителен. Слава просто представил себе заплаканное дочкино лицо в том случае, если он не придет вовремя, и готов был уломать хоть сто начальников, только бы до этого не дошло.
Выйдя от начальники, Славик помчался организовывать процесс. Лучше всего для такой работы подходил Лешка Малой, парень молодой и крепкий. Он усиленно занимался в тренажерном зале, и его перло от избытка энергии. Леша бы с радостью использовал свою силищу для разгрома врагов, но врагов вокруг не наблюдалось. Малой мог бы лупить сограждан, но их надежно защищал Уголовный кодекс. Поэтому сегодняшнее поручение было прекрасной возможностью продемонстрировать всю удаль молодецкую.
Славик показал Лехе ту стену, которую надо было разрушить. Как ему казалось, надо было разрушить. Да разрушить побыстрее, чтоб потом еще цемент принять. Сразу после инструктажа Славик немедленно убыл за ненаглядной доченькой.
Лешка схватил кувалду и, рыча от ярости, как Конан-варвар в исполнении актера Шварценеггера, принялся крушить ставшей ненужной преграду. Это доставляло ему ни с чем не сравнимое удовольствие, и кирпич, не ожидавший такого натиска, был быстро и позорно разгромлен. Уже через полчаса от перегородки осталась только груда осколков, аккуратно сложенная Лешей в сторонке.
После разрушения стены перед Конаном открылось еще одно помещение, но разбираться было некогда, потому что приехала машина с цементом. Леха с упоением таскал мешки, воображая, что это красивые обнаженные женщины, которых он спасает из рушащегося города Вавилона. Откуда в городе Вавилоне, даже рушащемся, такое количество красивых женщин и зачем они обнажились, Малой вряд ли мог бы объяснить.
Водитель, наблюдавший за ним, подумал, что работников в этой конторе набирают напрямую из сумасшедшего дома. Ибо нормальный рабочий не может получать такое удовольствие от переноски цемента. Ведь цемент тяжелый и пыльный. У этого шофера было очень бедное воображение, не как у Малого.
Леша перетащил все мешки и сложил из них настоящую баррикаду. "Как будто я пулеметчик и дот охраняю", – радостно подумал он. И даже приладил к мешкам какую-то трубу вместо пулемета. Пострелял чутка, виртуозно изображая выстрелы губами. Потом закрыл помещение выданным ему ключом и отправился в спортзал, сочтя сегодняшнюю нагрузку явно недостаточной.
Утром на новоустроенном складе собралась вся бригада. Курили, обсуждали политические новости, настраивались на рабочую волну. Неожиданно, в соседнем помещении, которое теперь было совместным со складом Лехиными стараниями, распахнулась одна из дверей. Оттуда вышла женщина, всем своим видом напоминавшая продавщицу. Как ни странно, именно продавщицей она и оказалась.
Дама спустилась на принадлежавший магазину склад и была несколько фраппирована. Это если говорить грубо. Если говорить мягко, то она обалдела настолько, что на некоторое время потеряла дар произносить какие-либо звуки. Потом дар этот вернулся к ней, и она компенсировала вынужденное молчание, взвыв, как сирена противовоздушной обороны. Вы слышали ту сирену? И не нужно, приятного мало.
Децибелы ее крика проникли до самого чердака. От этих децибел начались схватки у девушки на третьем этаже, и прошел запор у дедушки на четвертом. Тут же, как пудели по знаку дрессировщицы, примчались остальные продавцы. За ними спешила, насколько позволяла комплекция, заведующая магазином. Мифические фурии показались бы жалкой пародией рядом с этими негодующими женщинами. Из уст их извергался гром, а из глаз сыпались молнии. Бывалым мужикам из бригады стало страшно.
Оказалось, конечно, что Славик чудовищно ошибся, решив, что понял, где нужно ломать. И в результате этой ошибки была сломана стена чужого склада.
Ой, и скандал был! Вызвали милицию. Приехали представители администрации, выдававшие разрешение на аренду подвала. Было много криков, заламывания рук и призываний неба в свидетели.
С огромным трудом удалось решить вопрос полюбовно. Работники магазина, к счастью, мало пользовались складом и ничего ценного там не хранили. Это спасло ситуацию. Захарыч пообещал накрыть "поляну" для "самого красивого коллектива на свете". Женщины растаяли. И даже заведующая, тряхнув выбеленной перекисью прической и тремя подбородками, подобрела. Уж больно галантен был Геннадий Захарович, и вид имел представительный. Настоящий полковник!
