Посвящается моему сыну Мишеньке Кременскому
Теплый ветер дул в лицо, кувыркался в ладонях шелковистым котенком. Подныривал, растопыривал крепкие крылышки и летел какое-то время где-то внизу. Я только едва-едва тогда ощущала его прикосновения. Полная Луна светила ярко-ярко и звезды, любимые звезды подмигивали с ночного неба.
Лес внизу сменился полем. Я тотчас спикировала вниз, ветер только и успел взвизгнуть: «Куда?»
А я уже летела над самой землей, касаясь изредка раскрытыми ладонями верхушек травы. Вспугнутые кабаны разбежались во все стороны.
– Нечего картошку разорять! – крикнула я им вслед.
Кабаны действительно направлялись через поле к картофельным грядкам поселян. А вот уже и село. В избах темно, ни одно окошко не светится. Летом сон короток, но крепок, скоро и солнышко взойдет.
Неслышной тенью опустилась я на порог своего дома, вошла тихонечко, даже дверь не скрипнула. Но сынок, ясноглазый Мишенька все равно проснулся, приподнялся на постели:
– Мам, ты, где была?
– Летала.
– Возьми меня как-нибудь с собой? Ну, пожалуйста!
Коротко кивнула, припала губами к крынке с молоком. Успокоенный моим обещанием, Мишенька тотчас же заснул невинным сном младенца. Кроткая улыбка, серые глазки, белокурые волосики топорщатся на макушке, будто у цыпленка, сама нежность и простота, вот что такое мой сыночек. Я вздохнула, разделась до белой сорочки, прилегла на край постели. Мишенька тотчас подполз, обнял меня тонкими ручонками, заулыбался во сне… Когда-то Бог согласился и подарил мне его после жаркой клятвы и венчания с Человеком, которого я не любила и даже презирала за алкоголизм. Теперь этот человек далеко, в мире духов…
На стене висит фото в рамочке. В темноте ночи не видно, но я и так знаю, там сын и я в облаках. Гости и друзья думают, что это фотомонтаж. Однако нет. Сын летал со мной как-то днем, я поднимала его высоко-высоко в пушистые, нежно голубые облака и щелкнула нас обоих фотоаппаратом на вытянутой руке. Конечно, Мишенька летать не умеет, хотя и старается научиться. Я тоже полетела не сразу. Вначале, снились сны о полетах. Снилось, что высоко, в чистом небе парю, словно птица…
Я уснула на короткое время, но едва забрезжил рассвет, вскочила, бодрая, полная сил.
В доме было прохладно. Охапка дров в печку быстро исправила положение. Только затопила печь, послышались торопливые шаги, ну, конечно, домовик. Прибежал, задыхаясь от бега, схватился за бок, отдышался, не молодой уже. Его дело – самовар вскипятить. Любил он самовар до невозможности и чистил каждый день, так что можно было отражение свое разглядеть, как в зеркале. Домовик принялся за дело, только лапы мохнатые в воздухе замелькали. Вместе, мы всегда быстро управлялись, но все-таки я оказалась проворнее даже своего довольно-таки проворного домового. Раз, и тесто замесила, два, и слепила пироги с клубничным вареньем, три, и в печь посадила ужариваться. Будет, чем полакомиться на завтрак. Домовик скакал возле печки, радовался, конечно, своим самым любимым пирогам. С улицы явился кот Чернышик, сам черненький, а глазки желтенькие. Направился к своей миске, давеча я ему плеснула молочка. Домовик тоже получил свою кружку, уселся на табуретку, пьет, доволен. Лохматые ушки торчат, точно у совы. В круглых зеленых глазках плещется удовольствие. Утирает мохнатой лапой мордочку лица, по усам и по бороде текут белые капельки молока, но ни одна не должна пропасть. Я дала ему имя «Поспешай», потому как вечно куда-то спешит, суетится по дому, топочет. Вечно мелькает тенью то тут, то там, зато и в доме порядок. Мне даже полы не надо протирать, пыли в доме вообще не видно, а уж пауков и прочей твари тем более нет. Любит Поспешай свой дом и хозяйку, меня, полюбил. Когда я дом купила, пустующий несколько лет, сразу стала обихаживать домового, кушать ему оставляла, разговаривала с ним, призывала помочь. Мало-помалу оттаял душою сиротинушка, отозвался, так и познакомились.
Домовик, между тем, молоко допил, кружку отнес к рукомойнику, вымыл, тут же обтер чистеньким полотенчиком, поставил на полку. Я обернулась к печи, достала парочку уже хорошеньких пирогов, завернула в льняную тряпочку и с поклоном подала домовому, скушай хозяин, все честь по чести. Он на поклон поклоном ответил, пироги схватил и убежал на чердак, как же ведь Мишенька проснется, а ему до поры до времени домового видеть не надо бы… Сыночек еще спал, раскинув ручонки, легкая улыбка играла на губах, полюбовалась им немножко и стала собирать на стол, пора было уже завтракать.
