Пошел я этак в магазин, вернее к магазину, денежку на бутылку выпрашивать. Оделся похуже, дескать, калека. Трясусь, всем телом трясусь, будто у меня болезнь такая, ну и тянусь к бабам, подайте мне, убогому. Бабы подают, а я кланяюсь, слезу роняю, будто благодарю усиленно. Хорошо у меня получалось, в роль вошел, изображаю инвалида очень даже убедительно. Дружки за мной подглядывали, в сторонке стояли, одобрительно улыбались. Насобирал уже не только на бутылку, но и на закусь. Вдруг, кто-то меня за ухо, цап! Оказалось, жена моя Нинка, шипит рассерженной гадюкой, ты чего говорит, меня перед соседями позоришь и погнала пинками до дому, а дома карманы обшарила, хоть какая-то, говорит, от тебя польза.
В другой раз, пристроила меня Нинка в строительную бригаду свинарник для совхоза строить. Отстроили. За пару месяцев отстроили, бригадир пить не давал, никому. Строгий такой, трезвенник, с нас глаз не сводил, ходил за нами повсюду. Не доверял, в общем. Построили свинарник ударными темпами, заказчик обрадел и нам еще премиальных отвалил. Только мы этими деньгами и полюбоваться не успели, на стройку жены наши пожаловали, бригадир «стукнул», кто же еще? В ботинок едва-едва успел одну денежную бумажку запрятать. После шмона посчитали и носы повесили, выходило, всего-навсего, что хватает на пиво, да и то на одну бутылочку. Повздыхали, собрались в сельпо и пошли, горюя о недостижимой, как Луна, водке. И тут, лихая иномарка виляя и выписывая кренделя, останавливается. Оттуда, широко распахнув объятия, нам навстречу вылез мужик. Оказалось, бухой, счастливый, дочку замуж выдает, а тут мы, трезвые, непорядок, вся деревня уже, вплоть до петухов, пьяная. И повел рукой приглашающе, давайте ребята. В машине у него ящик с водкой был припасен. Только я одну бутылку схватил, как кто-то меня за ухо, цап! Оказалось, Нинка с автобусной остановки вернулась и чего, говорит, я тебя, здесь, оставила, когда ты свинарник отстроил, зарплату и премию получил? А ну, пошли, работничек, на остановку, домой поедем, мыться, бриться, в чистое белье переоблачаться, вон, грязный какой, дурище! Сама, бутылку в сумку засунула, говорит, пригодиться, кому подарить. А дома с меня одежу сдернула и заначку мою в ботинке обнаружила…
Вот теперь грабастаюсь я на даче. Перекопал грядки, забор починил, крышу прохудившуюся залатал, устал. Жена мне, поешь, отдохни, а какой это отдых, суп да без стопки водочки, а? Ну ей доказывать бесполезно, только у нас в дачном поселке, кое-где еще можно добыть стаканчик-другой самогончика, имеются свои самогонщики, но без денег, как говорится, будь здоров, не нальют, сколько ни умоляй. Денег же у меня отродясь не было. Нинка все мои заработки моментально прихватизирует, мне ни копейки не оставляет. Контролирует полностью.
Кинулся я туда-сюда, смотрю у жены рассада цветет, зеленеет в горшочках, готовится на постоянное место жительства, на вскопанные мною грядки огородные пересесть. Схватил я рассаду и в центр поселка ринулся. В центре у нас импровизированный рынок. Продал рассаду в пять секунд, бабы деньгами меня засыпали. Нинка моя завсегда рассаду в городе покупает, у одной любительницы-огородницы. И вся-то рассада была загляденье, листочек к листочку! Иду, злюсь на самого себя, продал, гад такой. Да еще сосед на своем «Хаммере» выпятился, лысиной отсвечивает, командует своим домашним. Глянул я, а в открытой машине рассада еще лучше, еще красивее, чем у нас была. Не выдержал, сосед не обеднеет, богатый, знай себе, живет, поживает, под красной черепичной крышей и не в садовом домике, как мы с Нинкой, а в двухэтажном кирпичном домине, при белой беседке, маленьком дворике уставленном качелями, каруселями, огромном огороде со стеклянными теплицами. Да, что ему соседу сделается, рассуждал я, расставив украденную рассаду так, как было у Нинки. Тут и моя жена от автолавки вернулась с продуктами. Увидела рассаду и от удивления дар речи потеряла. Наконец, прокашлялась, вымолвила, чего это? Оказалось, по незнанию продал я рассаду помидоров, а украл рассаду болгарских перцев. Ну, Нинка догадалась, конечно, кто всему виной, меня за ухо, цап! Я и повинился, и деньги отдал. И вот теперь помчалась моя ненаглядная к своей знакомой любительнице-огороднице снова рассаду помидоров покупать. Меня же послала теплицу строить, не отдавать же перцы обратно, а без теплицы они в нашем климате плохо будут расти! Буду строить и думы думать, а может, ну его, к черту, винопитие, одни проблемы от него, теплицу вот теперь строй, грабастайся!..
У Маринки Озеровой были печальные глаза, смотревшие всегда поверх головы собеседника затуманенным взглядом.
Дома, в шкафах и на столе у нее валялись в изобилии книжки про любовь. Часто, чувствуя неутолимую жажду, ходила она в библиотеку и набирала там кучу рыцарских романов, читая их, она забывалась и переносилась в мир невиданных мужчин, таких, о которых, как о динозаврах можно было действительно только прочитать в книге.
