С картины на меня смотрел высокий красивый мужчина лет тридцати пяти. Его взгляд неотступно следовал за мной, куда бы я ни шагнула. В комнате совершенно некуда было от него деться. В синих глазах таилась печаль и доброта. На тонких губах играла грустная улыбка. Во всей осанке чувствовалась порода, видимо, он был представителем, так называемой голубой крови, из князей, графьёв или еще кого. С удивлением рассматривала я чудесный портрет. Золотистая рама из дерева запылилась, где-то на шкафу нашлась тряпочка, протерла тихонечко и само полотно. Для этого мне пришлось пододвинуть к картине стол, портрет был огромен, от пола до потолка. Казалось, нарисованный мужчина вполне может вышагнуть оттуда, но все оставалось, как и должно было быть, и не иначе…
Между тем, в доме помимо портрета пылилась кое-какая старинная мебель: крепкий комод, бельевой шкаф, большущая кровать. Предыдущие хозяева почему-то все это не взяли, хотя, по правде говоря мне сказали в агентстве недвижимости, что давным-давно никто тут и не проживал, что, мол, все перемерли, только дальний родственник какой-то остался, он и продал жилище.
Я покружилась по дому, обдумывая будущий ремонт и отчего-то опять вернулась к портрету. На меня глядели вполне живые глаза нарисованного мужчины, даже передернуло, мурашками покрылась кожа рук. Я встряхнула головой, чепуха какая-то, отогнала от себя страх и нарочно осталась на ночь в доме. А что? Дом купила я для себя, он мой и точка. И бояться тут нечего, как же жить в нем, ежели боишься? Честно, всю жизнь я мечтала убежать от родителей из душной городской квартиры куда-нибудь на окраину, в деревянный домик с огородиком, пускай без удобств, пускай с печкой, пусть. Отец меня одобрял, он и дом присмотрел, ходил с агентом по недвижимости, щупал деревянные балки, не худые ли… Сама я была в собственном, моем собственном жилье, шутка ли! – Впервые.
Из одной комнаты передвинула кровать в комнату с портретом. Кровать катилась легко, колесики действовали исправно. Пропыленный матрац свернула вдвое, получилось этакое кресло. Взобралась с ногами. Быстро темнело, а электричество в доме отсутствовало, надо было еще с электриками договариваться, что-то там тянуть, какие-то провода… В комоде нашлись две стеариновые свечки, поставила обе на старые растрескавшиеся блюдца, на пол. Желтый свет свечей разгорелся на удивление ярко, я даже удивилась, не знала, что свечки могут светить так сильно, буквально, как нормальные лампочки, во все углы. Портрет, между тем, ожил. Причудливые тени шевелились и мне казалось, что и он там, нет-нет да и шевельнется, разомнет уставшие плечи, поведет влево-вправо головой, потрет занемевшую шею. Я вздрагивала и впивалась усталым взором в портрет, нет, как будто все оставалось прежним… Между тем, сон дышал мне в лицо, упорно прикрывал мне веки ласковыми ладошками, очень хотелось расслабиться и поспать да и что там! Портрет есть портрет, а свечи догорят и погаснут. Желание вздремнуть оказалось сильнее моей неугасимой противоречивой натуры и я заснула.
Тотчас мне приснился портрет и он… Увидев, что я заснула, он живо сошел с картины, подошел ко мне, наклонился, рассматривая. Легко, тонкими пальцами дотронулся до моих губ. С удивлением погладил по голове, рассматривая цвет волос, белый. Прическа у меня была не короткой, не длинной, по плечи, но пышные, совершенно свои волосы, не знавшие краски были тонки, так что отращивать дальше не имело смысла, всегда путались… Между тем, он взял меня, спящую, на руки и бережно прижимая к груди, шагнул в портрет. Сразу же что-то невообразимое напало на меня, дикое, не поддающееся никакому описанию, ни с чем не сравнимое смятение, такое сильное, что сдавило мою душу, как тисками… Я вырвалась из рук его, полетела куда-то вниз и сразу проснулась. Вскочив, долго вглядывалась в неподвижный портрет, тщетно выискивая что-то похожее на свой сон, но все оставалось прежним… Однако, ну и игры устраивает мое сознание! Я покрутила головой и не дожидаясь более следующего страшного сновидения, задула одну свечу и взяв другую, горящую, направилась к выходу. Но только коснулась входной двери, как услышала, вполне явственно услышала грустный мужской голос зовущий меня по имени:
– Эличка! – прозвучало в тишине ночного дома.
Дыхание у меня прервалось, крик застрял в груди, но то не был страх, а лишь нечто похожее на отчаяние.
«Как глупо! Попалась!» – кричал кто-то внутри меня.
