Виктор Сомов освободился в пятьдесят пятом, женился и уехал с женой в Куйбышев — там у нее, как я уже сказал, свой дом. Он заходил ко мне прощаться — тогда и сказал об этом. Меня он не боялся, к тому же, считал, что за свою вину полностью понес наказание.
— А почему вы раньше не сообщили органам обо всем этом?
— Во-первых, я раньше думал, что десять лет для всех служивших у немцев — это стандарт. А во-вторых, первое время сам тяжело переживал свое положение и хотел от всего этого отрешиться. И только после Краснодарского процесса я понял, что Сомов легко отделался. К этому времени и я стал другим человеком. Я приобрел специальность... Работаю наладчиком станков, хорошо зарабатываю. Много читал, размышлял... И знаете, я хотел бы, чтобы меня вот теперь снова испытала военная судьба. Нет, войны я не хочу... просто я хотел бы искупить свою прошлую вину.
Борисов чувствовал, что Микшин говорит то, что выносил в мучительных раздумьях, и испытывал гордость за советское общество, которое дает возможность оступившемуся человеку встать на ноги.
Микшин вытер носовым платком лоб и чуть повернул голову в сторону. Борисов увидел на его шее широкий шрам.
— Это у вас ранение? — поинтересовался он.
Микшин смущенно улыбнулся, дотронувшись до шеи:
— Ранение... но не военное, хулиган сзади ножом ударил.
— Когда? За что?
— Понимаете, я заступился за человека, которого избивали... ну и пострадал немного. Я дружинник...
Борисов уже с любопытством посмотрел на Микшина:
— В общем, товарищ Микшин, спасибо вам. Сейчас пойдете отдыхать. Вам придется задержаться в Москве на несколько дней. Жить вы будете в гостинице.
Борисов прибыл в Куйбышев ранним утром. Он вышел из вагона и медленно пошел по краю перрона, чтобы отделиться от остальных пассажиров, спешивших к переходу. Он знал, что его встретят. С сумеречного неба почти отвесно падали крупные мокрые хлопья.
«Вот вам наша куйбышевская февральская оттепель», — услышал Борисов чей-то смеющийся голос.
К Борисову бодрым шагом подошел молодой человек в сером ратиновом пальто, в мутоновой шапке-пирожке и, улыбаясь, посмотрел в упор.
— Товарищ подполковник, здравствуйте. Капитан Лобанов. Поручено вас встретить.
Борисов протянул ему руку:
— Куда же в такую рань?
— Да прямо в управление.
Они вышли на привокзальную площадь. На стоянке их ожидала черная «Волга».
Медленно, словно остановилось время, занимался день. В еще размытых снегом сумеречных контурах к остановке подкатывали облепленные снегом троллейбусы; молча сновали люди. Из возвышавшегося над площадью здания управления железной дороги едва просвечивали огни. Город был будто погружен еще в дрему; его звуки казались приглушенными и сторожкими.
— Поедем? — осведомился Лобанов, открывая дверцу машины.
— Поедем. — Борисов сел в машину, снял перчатки.
Лобанов смел со стекол налипший снег и сел рядом с Борисовым. За кисеей снегопада проплывали небольшие двухэтажные кирпичные дома, низенькие бревенчатые особнячки, почерневшие от влаги.
— Никогда бы не подумал, что в центре Куйбышева сохранились такие дома. Я слышал, что здесь около девятисот тысяч населения. Где же размещается столько народу? Своеобразный город, стариной веет.
— В основном это ощущается только в Самарском районе, который скорее по традиции считается центральным, потому что это самый старый район, — пояснил Лобанов. — Но другие районы застроены современно. Особенно хорош Кировский. Но мне почему-то Самарский нравится больше всех. В нем есть своя прелесть, что-то чисто русское, не обезличенное стандартной застройкой. Летом здесь особенно красиво. Много зелени, Волга... И даже на окраинных улицах района асфальт. Если будет время, обязательно спуститесь парком Горького к Волге. Простор, старинный санный путь. Так и кажется, что слышится звон колокольцев под дугой... Я это люблю воображать...
В коридоре управления им встретился лейтенант.
Увидев Лобанова, он резко остановился и, обращаясь к Борисову, спросил:
— Подполковник Борисов? Из Москвы?
Борисов утвердительно кивнул.
— Начальник управления уже здесь. Ждет вас. Пожалуйста, со мной на второй этаж.
Они вошли в кабинет начальника управления. Навстречу поднялся пожилой полковник и представился:
— Обручев. Как доехали, товарищ Борисов?
— Спасибо. Хорошо.
— Присаживайтесь, товарищ подполковник, курите. — Он протянул открытую коробку «Казбека».
— Благодарю. — Борисов закурил. На лице Обручева читалось ожидание, но он не задавал никаких вопросов.
— Я приехал к вам забирать «волка», — сказал Борисов. — Каратель из зондеркоманды СС 10-а проживает в Куйбышеве. Мне нужны все данные на Ушакова Геннадия Семеновича.
— Мы тут с товарищем Борисовым пока побеседуем, а вы, капитан, займитесь его просьбой, — сказал Обручев Лобанову.
Капитан вернулся через полчаса с листом бумаги.
