– Постараюсь. – Он перегнулся через столик, поцеловал Карину и вышел.
Девушка на эстраде закончила петь по-французски и перешла на такой же скверный английский.
Ее никто не слушал. В зале снова стало шумно, между рядов взад-вперед сновали официанты с тележками.
– Эй, – услышала Карина у себя за спиной и обернулась.
Прямо на нее пристально смотрел тот самый мужчина, который сидел рядом с эстрадой.
– Не узнаешь меня? – Он поднялся, оставив за столом двоих собутыльников, выглядевших изрядно набравшимися, подошел к Карине и уселся напротив нее.
– Нет. – Она пожала плечами.
Странно. Где она могла видеть это правильное смугловатое лицо с едва заметным светлым шрамом над верхней губой?
Мужчина оперся о стол ладонью и приблизился к Карине почти вплотную, смачно дыша перегаром. Она мельком глянула на широкую волосатую кисть, лежащую на белоснежной скатерти: между большим и указательным пальцем виднелась полустертая татуировка – маленькая зеленоватая ящерка с короной на голове и загибающимся полукругом хвостиком.
И тут Карину кольнуло: Сочи, теплое, ласковое, утреннее море. Покачивающийся на волнах буек. Она держится за него с одной стороны, а с другой на его красном боку лежит та самая, поросшая курчавыми волосами, кисть. Зеленоватая вода плещется вокруг ящерки, мужчина смеется, блестят белоснежные зубы на смуглом, загорелом лице.
Это был питерский предприниматель, с которым в первую неделю отдыха в пансионате Карина свела тесное знакомство – он так же, как она, приходил на пляж с рассветом и заплывал глубоко в море.
Татуированный заметил, что Карина узнала его, и довольно ухмыльнулся:
– Ну что, вот и свиделись! Не ожидала? С-сволочь! – Он с шумом втянул носом воздух, хотел придвинуть стул, но потерял равновесие и едва не опрокинулся.
– Черт! – Лицо его блестело от пота, взгляд был шальным и затуманенным.
Карина поняла, что он мертвецки пьян. На всякий случай она поднялась из-за стола.
– С-стой, дрянь. Д-динамистка хренова! – Мужик стукнул кулаком по скатерти. – Скажи, чем я тебе тогда не угодил, ну чем?
Карина не могла поверить своим глазам: за все время их знакомства питерец вел себя исключительно сдержанно и миролюбиво. Да и было-то у них свидания четыре, не больше, после чего они благополучно расстались безо всяких сцен и взаимных упреков.
И вот теперь он сидел перед ней, вернее, полулежал на столе, озверевший от водки, агрессивный, опасный.
– Сейчас же убирайтесь откуда пришли, – холодно произнесла она, стараясь оставаться совершенно спокойной. – Я понятия не имею, кто вы такой.
– Врешь! Имеешь! – рявкнул мужик. – Вон как побледнела, когда увидела это. – Он ткнул пальцем в татуировку. – Отчего вы, бабы, такие стервы?
Карина молчала. Она ждала, что с минуты на минуту в зале появится Олег.
– Хахаля своего ждешь! – проницательно заметил татуированный. – А чем он лучше меня? Я – мужчина в соку, а он – хлипкий какой-то. Му-зы-кан-тиш-ка… – Он произнес последнее слова по складам, вложив в него все возможное презрение.
В дверях показался Олег.
Мужик перехватил Каринин взгляд, заметил его и поспешно встал.
Карина, несмотря на владевшее ею волнение, улыбнулась. Разумеется, Олег не производил впечатление хлипкого. Напротив, в нем, несмотря на сухощавость, чувствовалась сила, весьма опасная для соперника.
Петербуржец нетвердой походкой вернулся к своим приятелям.
Олег подошел к столику и аккуратно пристроил на свободном стуле наканифоленный смычок.
– Порядок. Скоро можно будет продолжить. – Он глянул на Карину с удивлением. – Ты чего такая?
– Какая?
– Странная. Будто испугалась чего-то.
– Да нет, тебе показалось. – Она постаралась улыбнуться. Ей не хотелось посвящать Олега в подробности своего южного скоротечного романа.
Татуированный сидел за своим столом и наполнял очередную стопку, кажется, позабыв о Карине. Она почувствовала, как напряжение отпускает ее.
– Все хорошо. – Она ласково поладила Олега по руке. – Просто наблюдала за залом. Интересно. Давно не бывала в таких местах.
– Если хочешь, можем как-нибудь сходить, – серьезно сказал он.
Карине внезапно пришла в голову мысль о том, что они никогда никуда не ходили вдвоем: репетиции да постель – вот и все, что она сможет вспомнить, когда придет пора расстаться.
Единственным романтическим эпизодом их любви украдкой можно было бы считать поездку в Суздаль, но и ту безнадежно испортила встреча с Русудан.
– Нет, – тихо проговорила Карина. – В ночной клуб я не хочу. Но куда-нибудь сходила бы с удовольствием.
– Куда, например?
– Не знаю. Может быть, в театр, на хорошую постановку. Или на концерт, только не капеллы, а другой.
Олег понимающе кивнул:
– Ладно. Я подумаю об этом. А сейчас пошли – перерыв закончился.
Во втором отделении они играли скрипичные переложения популярной оперной и балетной музыки. Зал оживился, кое-кто даже пробовал хлопать в такт узнаваемым мелодиям.
Между произведениями несколько человек поднялись на эстраду и оставили на рояле различные купюры. Одна из них оказалась стодолларовой.
