Медпункт оказался совсем рядом – в другом крыле за стеклянной дверью, как раз там, куда ходил на разведку парень в пиджаке.
Одна из женщин, та, что помоложе, усадила Карину, обтерла ей лицо куском мокрой марли, осмотрела место ушиба.
– Вот, приложите. – Она достала из холодильника пузырь со льдом. – Не тошнит? Вас надо в травмпункт, сделать снимок – нет ли сотрясения мозга.
– Я никуда не поеду без него, – твердо сказала Карина, указывая на Олега. Тот в ожидание «Скорой» лежал на кушетке. Другая врачиха, пожилая полная тетка с румяным лицом, чем-то похожая на Любашу, руку его трогать не стала, только глянула и покачала головой:
– Открытый перелом. И как это вы еще в сознании? Люди при таких травмах в обморок падают. Наверное, низкий болевой порог.
– Наверное, – согласился Олег, комкая в ладони ненужную ватку с нашатырем.
В машине «Скорой помощи» у Карины снова пошла носом кровь. Она уже успела переодеться, и красные струйки текли на свитер. Ничего не помогало – ни новый пузырь со льдом, заботливо предложенный фельдшером, ни поза с запрокинутой головой. Так, вся в крови, приехала она в больницу.
В приемном отделении их с Олегом разделили: его отвезли в операционную, а Карину внимательно осмотрел травматолог, симпатичный парень с шикарной копной русых вьющихся волос и хитрецой в глазах.
– Сотрясения нет, – успокоил ее врач, – синяк, правда, будет приличный, но ничего, до свадьбы заживет. – Он ободряюще подмигнул. – Или вы уже замужем? Тот, что с переломом, – ваш муж?
– Нет. Просто коллега.
– Ясно, – кивнул врач. – У него родственники есть?
– Жена.
– Вы с ней знакомы?
– Конечно.
– Тогда сообщите ей о том, что произошло. И вещи заберите, а то придется их сдать на хранение. – Он кивнул на фрак Олега, лежавший рядом, на стуле.
– Серьезно у него с рукой? – спросила Карина, заглядывая парню в глаза.
– В общем, да. Полежать в больнице придется, недели две, а то и больше. Ему еще повезло – мог быть осколочный перелом от такого удара. Видно, эта железяка его на излете задела, не в полную силу.
– Могут быть осложнения?
– Думаю, что нет. Ну температура поднимется, конечно, не без этого. Болеть будет сильно первые дни. Большего сказать пока не могу, потом с хирургом поговорите. А вам, девушка, покой нужен дней на пять. – Кудрявый строго глянул на Карину. – Так что вы жене его позвоните и езжайте домой, в постель. Понятно?
– Да.
Карина взяла фрак, аккуратно сложила его, старательно запрятав задубевший от крови рукав. Потом набрала Лелин номер.
– Вы где? – взволнованно спросила та. – Я на сотовый обзвонилась, а он все выключен. Неужели еще не закончили?
– Закончили, – сказала Карина, стараясь говорить как можно спокойней. – Лель, мы в больнице.
– Где?!
– В больнице. Понимаешь, произошла неприятность, ну… драка, одним словом, и Олег… – Она замолчала, не в силах продолжать.
– Что Олег? – упавшим голосом повторила Леля. – Что? Да говори же, бога ради, а то я сейчас рожу!
– В общем, он… сломал руку. Довольно сильно.
Карина ожидала, что Леля зарыдает, закричит, забьется в истерике. Но та лишь сказала негромко, отрывисто выговаривая слова:
– Какая больница? Ехать как – говори адрес.
Она назвала номер.
– Как ехать – не знаю. Подожди, сейчас спрошу у сестры.
– Не надо, – перебила Леля. – Так найду. Все, пока.
Она бросила трубку. Карина присела на кушетку, прикрыла глаза.
Через полчаса Олега перевезли в палату. Руку ему загипсовали, сделали инъекцию, и теперь он засыпал.
В палате, кроме него, находилось двое больных: паренек со сломанной ногой и дюжий мужик с полностью забинтованной головой. Оба бодрствовали, они с интересом уставились на нового пациента и вошедшую следом Карину.
Она осторожно уселась на стул возле Олеговой кровати. Лицо его было серым, глаза закрыты, губы запеклись до крови.
Карина проглотила слезы, подступившие к горлу. Ничего этого нельзя – ни зареветь, уткнувшись лицом ему в грудь, ни поцеловать эти пересохшие губы, ни даже просто прошептать на ухо что-то нежное, глупое, бессмысленное. За ней наблюдают две пары любопытных глаз, через четверть часа приедет Леля, войдет в палату. Если Карина выдаст себя – все тотчас будет передано по назначению.
Она сидела, не двигаясь и почти не дыша, моля бога, чтобы перелом не нанес ущерба руке Олега, не лишил его способности играть, зажил быстро и без осложнений.
Олег во сне зашевелился, попробовал повернуться на бок, лицо его сморщилось от боли. Он позвал тихо, едва слышно:
– Карина…
– Я здесь, – она метнулась к нему, склонилась совсем низко, почти касаясь губами его щеки, – я тут.
В это мгновение она позабыла про осторожность, про то, что должна быть сдержанной.
Олег не слышал ее. Он был где-то далеко, вновь переживал то, что произошло несколько часов назад. Лицо его то искажалось от ярости, то разглаживалось, становилось нежным и одновременно страдальческим.
– Карина… Кариночка… я тебя…
– Тихо, тихо. – Она ладонью прикрыла ему губы, другой погладила лоб. Он был как кипяток.
Значит, врач сказал правду – температура действительно поднялась, да еще какая.
– Кариночка… девочка…
