Кто-то сзади взял ее за плечи, осторожно, но настойчиво повлек в сторону от реанимационной кровати.
Она не помнила, как выходила из палаты, но вдруг оказалась сидящей на кушетке. И молоденькая, стриженная под мальчишку, медсестра закатывала ей рукав, терла ваткой сгиб локтя, делала укол. Точно издалека, до нее доносились какие-то голоса.
– Это ее сестра?
– Говорят – соседка.
– А больше так никто и не приехал.
– Муж летит из командировки. Будет только ночью.
– Такая молодая. Жалко-то как.
И Карина поняла, что Лели больше нет.
Она еще продолжала сидеть с засученным рукавом, машинально прижимая локтем вату, тупо уставясь в чисто вымытый пол, пока не услышала над головой знакомый голос:
– Господи, какое горе! Бедная девочка.
Карина подняла голову.
Перед ней стояла Тамара, в коротком расстегнутом пальто, без шапки. Ее черные, в синеву, волосы растрепались и небрежно спадали на плечи, по щекам текли слезы.
– Пойдемте, я отвезу вас домой. Я на машине.
Карина покорно поднялась, надела дубленку.
Они вышли в темный двор, пересекли его и остановились возле синей «пятерки».
– Самолет прилетит около часа ночи, – проговорила Тамара, открывая дверцу. – Вы сейчас отдохните, а часам к двенадцати я за вами заеду. Мне до вас недалеко, минут тридцать. Поедем их встречать. – Она уселась за руль, тяжело вздохнула. – Поверить не могу во все это. Кошмар.
Машина плавно тронулась с места. Тамара достала из бардачка сигареты.
Карина глядела на ее четкий, слегка тяжеловатый профиль и машинально отмечала, что она удивительно похожа на Вадима и курит точно так же, держа сигарету левой рукой.
Отчего в голову ей лезут такие пустые, ненужные мысли? Леля мертва, осталась лежать там, в палате, одна, под безжалостно-ярким светом трескучих ламп. Она больше не заговорит с Кариной, не засмеется звонким, детским смехом, не заплачет, размазывая слезы по розовым щекам. Никогда.
– Никогда, – повторила Карина вслух.
Тамара скосила глаза в ее сторону.
– Карина, вы сейчас приедете и ложитесь, поспите. Обязательно! Примите что-нибудь. У вас есть?
Она молча кивнула.
У нее есть. Лелины таблетки, которые заставляли ту спать ночами и не знать о том, как обманывают ее любимый муж и лучшая подруга. Интересно, сколько их надо выпить, чтобы хоть на несколько часов забыть обо всем: о Лелиной святой наивности, о собственной подлости?
Нет, никакие таблетки ей теперь не помогут. Ни ей, ни Олегу, который сейчас в воздухе, летит и не знает, что ему больше не нужно делать трудный выбор, мучиться, разрываться на части. Судьба освободила его и от нежеланного ребенка, и от нелюбимой жены. Страшной, непомерно высокой ценой.
Минут через двадцать они приехали.
– Все, моя хорошая. – Тамара ласково погладила Карину по плечу. – Не терзайтесь, вы ни в чем не виноваты. На все воля божья. – Она вытерла набежавшие слезы. – Надо собраться с силами, через несколько часов придется говорить с Олегом. И с Вадиком… – Ее голос сорвался, она остановилась на полуслове, дожидаясь, пока Карина покинет салон.
«С Вадиком! – с неожиданной злостью подумала та, глядя, как «пятерка» разворачивается в узком проезде. – Он-то здесь при чем, ее Вадик?»
Спотыкаясь, она поднялась по лестнице. Зашла в свою квартиру, в которой не бывала толком уже пять дней, с тех пор, как уехал Олег. Бесцельно побродила по гостиной, зашла в спальню. На глаза ей попалась лежащая на комоде зажигалка Олега, которую он забыл накануне отъезда. Рука машинально протянулась, чтоб спрятать ее, и застыла. Зачем прятать? Лели больше нет. Она ничего не увидит.
Внезапно ее пронзила дикая, ужасная мысль.
Что, если Леля все сделала нарочно? Она знала правду и решила самостоятельно свести счеты с жизнью. Как тот парень, о котором рассказывала Саша по пути в Суздаль.
Карина мучительно попыталась воссоздать в памяти Лелино лицо, каким оно было в последние минуты ее жизни.
Нет, не может быть! Там были лишь доверие и нежность – невероятно, чтобы она так смотрела на Карину, зная об обмане.
Все, что случилось, – лишь страшная, нелепая случайность, но никак не Лелина месть им с Олегом.
У Карины немного отлегло от сердца. Ей хотелось заплакать, но слез не было. Она легла, не расстилая постели, прямо на покрывало.
Какая тишина в квартире! Тишина и пустота. Карине показалось, что от этой звенящей, неправдоподобной тишины лопнут барабанные перепонки.
Хоть бы одно живое существо было сейчас рядом с ней! Кто угодно – кот, попугай, черепаха. Тогда вместо мертвого молчания слышалось бы чириканье, мяуканье, раздавался тихий скрежет когтей о паркет.
Карина дотянулась до лежащего на тумбочке пульта, включила телевизор без звука. Пускай хоть что-то мелькает перед глазами.
На экране только что начались «Вести». Шла хроника военных действий в Чечне: расстрелянный блок-пост, похороны. Юные лица тех, кто остался в живых, искаженные злобой и болью, венки.
Кадр перемигнул – Россия, плачущие матери, черные платки, церковные свечи. Молодой батюшка с лицом Христа служит молебен.
