Тоня ещё крепче прижалась к телу друга, медленно закрывая глаза. Теперь ей было тепло и не страшно. Она знала, что он всегда будет рядом с ней. Он всегда её защитит, как делал это всю жизнь, а она будет радовать его своей улыбкой.
***
Три недели спустя. Дом Максима.
Повсюду играла громкая музыка. Около сотни человек распластались по всему дому, распивая спиртные напитки. Кто-то уже был слишком пьян, обнимаясь с унитазом в туалете, кто-то лишь начинал веселье, опрокидывая очередную рюмку горячительного напитка. Всем было весело, все были чем-то заняты. Всем, кроме виновника сей торжества.
Кислый сидел на траве, прижавшись к одной из стен дома. Он докуривал уже пятую сигарету подряд. За время его пребывания в больнице многое изменилось. Он больше не вписывался в круг своих друзей. Нет, они были всё также ему рады, но не чувствовалось того единения, что было раньше. Если это подобие дружбы можно было назвать дружбой.
Тоня не общалась с Лизой, они избегали друг друга, даже не здоровались. Руслан разрывался между ними, всячески пытаясь их помирить. Он не мог выбрать одну из них, ведь обе были ему дороги. Максим же старался наладить отношения со всеми, но и это тоже не вышло. Лиза его простила, они прекрасно общались. Она часто навещала его в больнице, за что он был ей благодарен. Рус вел себя как и всегда. Он слишком любил своего друга, чтобы злиться на него всю жизнь. Тоня же пыталась не встречаться с Максом, ей было больно от того, что он её бросил.
Погода в октябре была необычно холодной для Москвы. Особенно ночью. Ветер был не просто холодным, он был леденящий. Его холодные пальцы пробиралась сквозь открытые части тела Кислого, оставляя после себя жуткий холод. Максим вытащил из пачки очередную, уже шестую по счету, сигарету, прикурив.
— Курить вредно, — сигарета, так и не оказавшись во рту у Максима, резко перекочевала в женскую руку. — Я говорила тебе это сотню раз.
— Я думал, ты меня избегаешь, — Кислый кинул на подругу грустный взгляд снизу вверх.
— Пыталась, но от себя не убежишь, — Тоня плюхнулась на землю, рядом с Максимом, туша сигарету об засохшую траву.
— Знаешь, ты всегда была мне самым близким другом. Мы очень похожи. Я всегда видел в тебе свою женскую копию, но за эти три недели ты сильно изменилась. Ты стала такой внимательной и чуткой. Теперь я вижу в тебе Руслана, — он рассмеялся, представив Онегина в женском обличии.
— Теперь я тебе не нравлюсь? — Ахматова опустила свою голову на плечо Кислого, вдыхая аромат его одеколона вперемешку с сигаретным дымом. Ей всегда нравился этот запах. Она могла бы узнать его из сотни тысяч других.
— Теперь ты стала мне нравится ещё больше. Тебе идёт быть собой. Ты была такой до смерти матери, а потом закрылась. Я помню твою детскую улыбку и счастливые глаза, а потом всё стало иначе. Мы многое пережили за последние несколько лет. Я вот думал, что больше никогда не смогу видеть, — его голос задрожал, а глаза заблестели от слез. Но эти слезы не были выражением грусти, они были слезами счастья.
— Кислый, кажется, совсем окислился. Не грусти, а то дам тебе в глаз, чтоб наверняка, — Тоня легонько ударила друга кулаком в живот.
— Раньше я видел счастье в нашей дружбе. Я, ты, Лиза и Рус. Мы были чем-то особенным, наши вечера были горячими и веселыми, а сейчас мы все затаили друг на друга обиду. Избегаем друг друга. Как тут не окислиться? — Максим вытащил из кармана пачку сигарет, но Тоня забрала её, положив к себе в карман.
— Я тоже скучаю по тем временам, но всё в наших руках. Если мы будем сидеть здесь и ныть, то ничего не выйдет. Пойдем, — Ахматова встала с земли, отряхиваясь от налипшей на одежду травы, и подала другу руку. Он повторил те же действия, взяв подругу за руку.
Они прошли в дом, где вовсю продолжалось веселье. На своеобразном танцполе в центре гостиной кружились и танцевали, возле бара расположились самые заядлые любители выпить вкусного алкоголя. Некоторые ребята рассосались по парочкам, ища место для уединения.
— Напомни, откуда все эти люди? — Кислый изучил толпу пьяных подростков.
— Ваши одноклассники, плюс их друзья. Вообще, я думала будет вечеринка только для своих, но Руслан пригласил их всех, боясь, что мы поубиваем друг друга, если останемся только вчетвером, — Тоня протянула Максиму бокал с шампанским.
Друзья прошли в спальню Максима, где на кровати лежал Руслан, рассматривавший фотографию их четверки годичной давности на пляже в Испании.
— Майорка, — тихо произнесла Тоня и легла головой на живот Руслана. За три недели они очень сблизились, вернув свои отношения в былую форму.
— Классное было время, — подытожил Максим, расположившись рядом с друзьями.
