Из‑за нее никогда не сражались мужчины,
Она всегда находилась в тени.
И в нудном бесцелии, полном смятенья,
Тянулись ее неказистые дни.
Серая мышь обывательских нор,
Светлая память Наташе Ростовой.
Как буря на нас приближается час:
Воздушным движеньем она свергнет каноны.
И она поведет за собой взмахом крыла,
И те, кто останутся верными ей,
Никогда не поверят, что она умерла.
Мне грезится: ангел спустился с небес —
В шелках, с алой лентой и в женском обличье.
Клянешься ли ты, лицезрев эту плоть,
Что сдержишь эмоции в рамках приличья?
Желай ее неги, отпетый маньяк!
Тебе – блеск и страсть в пьянительном взгляде!
Настойчив будь, жди – предоставится шанс
Зажать в руках птицу к греховной отраде.
Но она поведет за собой взмахом крыла,
И те, кто останутся верными ей,
Никогда не поверят, что она умерла.
Но нет, обладатель безумнейших глаз,
На сей раз получится все по – иному:
Объятая пламенем, в обнимку с огнем
Святая Елена выйдет из дома.
Пускай станет смерть до обиды ничтожной,
А пепел от перьев сроднится с землей.
Прости, живой факел, на небе нет места,
Стоит пыль столбом и пуст путь за тобой.
Но она поведет за собой взмахом крыла,
И те, кто останутся верными ей,
Никогда не поверят, что она умерла —
Эта девушка в огне.
1997 г.
Упитай меня сном до свинячьих размеров,
Положи мирно руки на в испарине лоб.
Ощути удар пульса, вкупе глубину бреда,
Зафиксируй на пленку летальный озноб.
Рассекай рукой воздух, чтобы стал миг короче,
Помоги мне забыться, дай волшебный наркоз.
Разреши моим чувствам между сердцем и сердцем
Челноком пробежаться, пока в силе гипноз.
Здесь без нас ровно так же,
Как если мы здесь:
Колыбельно пух с перьями
Стремится к земле.
Не рождаются те,
Кто бы крикнул: "Я есть!".
Дети сызмала приучены
Копаться в белье.
Под моими ногами плетут оргии черви,
С головою ныряя в мой холерный плевок.
Тело болью ослаблено, напряжены нервы.
Все, на что я способен – это взгляд, как упрек.
По ту сторону – дым, по ту сторону – слякоть,
Наш фарватер – по ветру, а примета – беда.
Час от часа не легче, скоро за поворотом
Персональный волхв скажет: "Не ходите туда!".
Здесь без нас ровно так же,
Как если мы здесь:
Колыбельно пух с перьями
Стремится к земле.
Не рождаются те,
Кто бы крикнул: "Я есмь!".
Дети сызмала приучены
Копаться в белье.
1997 г.
