Мы пересекли пляж и углубились в такие густые и колючие кусты, что «тихо» не получалось. То я, то Алешка шипели от уколов колючек и, поругиваясь, освобождали свою одежду из их цепких лап.
Алешка остановился.
– Пришли, – сказал он и тихонько раздвинул ветки. – Смотри.
Невдалеке от нас прилепилась к скале ветхая хижина. Возле нее слабо дымился костер. Над костром висела закопченная кастрюля, и в ней чтото булькало. А в самой хижине ктото неразборчиво бурчал хриплым голосом.
– Это он сам с собой разговаривает, – шепнул мне Алешка.
– Кто? – шепнул ему я.
– Дикий человек.
– Пошли отсюда, – сказал я шепотом. – Вдруг он кусается.
– Это, Дим, какаято мрачная тайна…
Мы вернулись на берег, вернулись на Кокос, сдули и спрятали лодку. И автомат.
– Они нам еще пригодятся, – сказал Алешка.
А я в глубине души надеялся на обратное.
Вертолет задерживался. Капитан «Афалины» нервничал. Штокман тоже.
– Для вас, Сергей Александрович, – сказал он папе, – какоето оружие ценнее научной работы.
– Я не ученый, – ответил папа, – я – полковник милиции. Что ж, отправляйтесь. Мы останемся, дождемся вертолета, и нас забросят на базу.
Капитан облегченно вздохнул. И сказал:
– Грустно с вами расставаться. Но жизнь диктует свои законы.
– Вы только мою раковину, – напомнил Алешка, – в Москву привезите. Я вам дам адрес.
Капитан побледнел. А я подумал, как побледнеют родители Леночки Стрельцовой, когда пятеро моряков внесут в их квартиру этот громадный дар большого Тихого океана и маленького Алешки. Както она, эта «дакна», в дверь пролезет?..
Вот так и получилось. Раковина поплыла к нашим родным берегам, а мы остались на острове. С двумя преступниками и их сообщниками, с какимто диким человеком по соседству, в окружении веселых бронзовых островитян.
Скажу сразу – скучно нам не было, потому что на этом острове нам с Алешкой удалось раскрыть ужасную тайну этого дикого человека. Точнее – бесчеловечное преступление диких белых людей.
Но об этом я расскажу в следующий раз…
