Слова о Зеване сразу заставляют 心脏(xīnzàng)[3] биться чаще, но вместе с тем разъедают его ядовитой завистью. Обжигающий душу жар при одном только звуке её имени вызывает жажду, утолить которую может только сладость близости с ней. Чувство пробуждает стыд — неужели только низкие желания преисполняют меня? Плоть торжествует над духом, а я не могу ничего поделать — такова природа человека, и пойти против неё значит пойти против самого себя. Но что, если так я лишь оправдываю собственную беспомощность перед животными инстинктами? Можно бесконечно рефлексировать на эту тему, решить вопрос сейчас я всё равно не смогу.
Про Гусака Петро читаю в самом конце, и теперь вся ситуация видится мне такой же загадочной, как скрытая за вуалью дева. Новая череда вопросов проносится в голове, будто их штампуют на конвейере. Я хватаюсь за них, пытаюсь собрать в кучу и сложить в более-менее красивую конструкцию.
Итак, пусть я и не технический гений, как Ада, но понимаю, что Гусак Петро — вирус, который проник в мой разум, скорее всего, через эмошку, которую прожил Порфирий. Хорошее объяснение, почему никто, кроме меня, его не видит, и почему Псих не смог его ударить. Однако, он ушёл, как только Кори автоматически переключила личность на мою, а значит, это работающий способ защиты от него. Что ж, значит, физически сбежать от Гусака невозможно и придётся убегать ментально. Благо, я чемпион по бегству от реальности.
Кори, оставь сообщение для Менке: наш нейроком, похоже, заражён каким-то вирусом, который может нас убить. Пусть остальные будут в курсе. Конец.
Впереди сияет в темноте пурпурным неоном вывеска магазина одежды «Аристократ». Осматриваю витрину и сразу понимаю, что здешние вещи in my taste[4]. В который раз радуюсь своему высокому социальному рейтингу, позволяющему брать одежды больше, чем в принципе требуется. Регистрируюсь на входе, захожу внутрь и вижу ряды вешалок с прекрасными разноцветными изысканными рубашками, брюками, костюмами, пальто, плащами и куртками, исполненными в духе старых времён царского империализма. Смотрю на себя в зеркало — выгляжу, словно выпавший из окна и извалявшийся в земле любовник; не мешало бы помыться, но вряд ли тут есть такая услуга. На левой скуле и на челюсти снизу справа расплываются случайными каплями синяки. Могло быть и хуже. Снимаю резинку с волос и встряхиваю головой, выпуская их из плена. Мои зрачки светятся фиолетовым, поэтому подбираю того же цвета рубашку с кружевным воротом, чёрные штаны из экокожи, ремень, плащ до колен и хорошие ботинки с высокими берцами. Здесь есть туалет, где я придаю своему лицу дополнительной свежести. Вот теперь уже не стыдно ехать на репетицию.
Выхожу из магазина, вызываю таксетку и мчусь в Главный Дом Культуры, где завтра пройдёт концерт-соревнование музыкантов, победитель которого получит тридцать пять тысяч единиц соцрейта. С учётом начислений за победу Психа в бою, если я выиграю в конкурсе, то получу пропуск в Златоград, и мечта, к которой мы упорно шли последние десять лет, наконец, осуществится. Мысль подлая, но надеюсь, что Порфирий не успеет раскрыть своё дело до завтра, тогда именно я забью победный гол. Тяжко чувствовать себя самым бесполезным в команде, когда все твои усилия принесли чуть больше ста двадцати тысяч из общего зачёта, а самым продуктивным оказывается ненавистный Псих Колоток. Но если я сделаю финальный шаг, то, может, остальные начнут больше меня уважать, а не относиться с отвратительным снисхождением, будто к беспутному 弟(otōto)[5].
А что делать, если добиваться успеха на поприще искусства в нынешние времена так же тяжело, как дойти пешком до солнца? Книги мало кто читает, ведь куда проще посмотреть сериал или фильм. У фильмов нереальная конкуренция, ведь их делает каждый второй, и нужно всеми силами угодить как можно большему количеству потребителей — тут речь идёт уже не об искусстве, а о продукте, и такой подход для меня чужд. Живопись, как и литература, стремительно теряет актуальность, потому что современные нейросети способны сгенерировать любое изображение, а вещи, нарисованные руками художника, не ценятся так, как раньше. Остаётся музыка — непредсказуемая ветреная мадам; никогда не знаешь, что она выкинет завтра и какие тренды задаст. Вот я и остановился на ней, наверное, потому, что духовно мне близка игра в русскую рулетку.