Юра спустился на самый нижний этаж, где уже собирались группками студенты, чтобы обсудить концепцию и задумку в целом. Здание еще мирно дышало, набираясь сил перед тем, как его захватят абсолютно все факультеты. Он быстро отыскал Савелия и уселся рядом с ним.
– В этом году новое задание. Надо обязательно снять видео-визитную карточку факультета, наподобие титров, где укажем, кто в главных ролях. Отдельная номинация. Показывается до концерта, так что надо что-то в тему придумать…
Юра слушал его вполуха, разматывая наушники. Он давно уже рассмотрел техническое задание и тоже настроился биться до конца, как и его друзья, раз это их последний год.
– Я займусь подбором музыки, – кивнул он на проводочки, вившиеся точно так же, как и его вены на руках. – Но, если что, я тебя слушаю.
Спустя несколько минут к ним присоединился Герман, Ася – девушка Савелия – и две ее подруги – Вита и Аделя, которые, дежурно улыбаясь, стали расспрашивать о том, что на этот раз придумала их неразлучная троица. Вокруг уже стоял невообразимый гул, пришли кураторы и руководители своих групп, а также начали подтягиваться и все остальные.
– А она еще что тут делает?! – раздался тихий, но резкий голос Савелия, который обращался лишь к своим друзьям. Юра в одно мгновение понял, о ком идет речь. Ее нельзя не заметить, ведь она возвышалась как королева среди слуг. Всегда с прямой спиной, легкой, приветливой улыбкой, походкой от бедра, стильными платьями в деловом стиле и духами с запахом морского бриза. Русые волосы, которые он так любил перебирать, когда она лежала у него на коленях, голубые глаза, излучающие свет, тонкие изящные пальцы, на которых когда-то красовалось кольцо, подаренное им, как знак отданного ей сердца. Олеся.
Олеся, к счастью, была не глупой, поэтому не стала приближаться к ним, а села чуть поодаль к знакомым девушкам с потока, лишь слегка кивнув им в знак приветствия.
– А это и есть третья плохая новость, – вздыхая, сообщил Герман, ловя на себя убийственный и ледяной взгляд Юры. – Актеров вообще нет, а она сама ко мне подошла, попросилась… Что мне оставалось делать? Тем более на первом и втором курсе она постоянно выступала с нами, знает, что к чему.
Юру неожиданное появление никак не тронуло, он привык видеть ее на всех занятиях, но воспоминания, уже блеклые, как кадры из старого кинофильма, вспыхивали в голове. Как они уединялись в раздевалке на втором этаже, как целовались за кулисами до начала концерта, как она сидела у него на коленях в комнате звуковиков, как приносила ему еду ночью, когда он собирал декорации. Эти воспоминания, раньше такие теплые и пылающие, превратились в угольки, которые кто-то потревожил кочергой, и они слабо замерцали, обжигая. Замерцали, но огонь не вызвали.
Воздух в зале стал спертым, людей казалось слишком много и все смотрели на них, будто ожидая дальнейшего спектакля. Но спектакль окончен. Точка поставлена.
Юра осознал, что ничего к ней не чувствует. Любовь не затеплилась в его сердце, улыбка не растянулась на все лицо, глаза не зажглись, а, наоборот, потемнели, как старые забытые фотографии, до которых больше никому нет дела.
Герман подошел к ним сзади, присел на корточки, так как те сидели прямо на полу, и прошептал:
– Юра, я понимаю, что тебе тяжело, но… прошло полтора года, отпусти ее.
– С чего ты взял, что я о ней до сих пор думаю? Я не против того, что она здесь.
– А что, если она здесь, чтобы начать сначала? – Внезапно к ним развернулась Ася и озабоченно посмотрела на Юру. Светленькая, с тонкими чертами лица, слишком хрупкая для этого мира.
– Нет, она здесь за другим, – вслед за ней повернулась Аделя – настоящая противоположность своей подруги. Пышечка с курносым носом, милыми щечками и густыми темными волосами. – Я слышала сегодня в столовой, как она рассказывала своей подруге, что пришла сюда из-за какого-то парня, который ей понравился.
– Это не отменяет моей версии, – прошептала Ася, загораживаясь волосами, будто боялась, что кто-то сможет прочесть по губам ее слова.
– Ты меня не поняла. Парень вообще не из наших.
– Вам не все ли равно? – спросил Юра, снимая наушники, он уже давно отвлекся от обещанной подборки. – Мне вот – да. Герман прав, прошло полтора года, о чем вообще может идти речь? Ни одно чувство не живет так долго без подпитки: ни ненависть, ни любовь, ни злость, ни ревность…
– Сав, начинай уже слетку. Пора, если не хотим сидеть до ночи, – заметил Герман, поглядывая на часы. – А ты, Юра, попробуй отвлечься, – это он произнес чуть ли ему не на ухо, чтобы никто больше, кроме них, не услышал. – Иди и покажи Олеське, что и ты продолжаешь жить дальше. Познакомься с кем-нибудь.
Юра состряпал задумчивый вид, будто действительно раздумывал над словами друга. На самом же деле…
