Все последующие дни были наполнены танцами и лекциями с редкими перерывами на еду и сон. Яра вернулась в свое прежнее состояние, когда душа пела, пока тело танцевало. Она получала удовольствие, растворялась, расслаблялась и отвлекалась от учебы. Хотя по ней она и не могла отстать, потому что постоянно за ней следовал Руслан, который зачитывал всю домашку по истории, и ей не оставалось ничего иного, кроме как запоминать.
Ксюша похвалила Ярославу, когда та показала последний танец, и сообщила, что с завтрашнего дня они выходят на репетиции, но сначала им предстояло снять видео-визитку.
Черные классические брючные костюмы, белые рубашки, красные помады, в руках – папки с бумагами – классика жанра и отличительные признаки их факультета. Все планы чуть не нарушил обрушившийся ливень, но он лишь добавил эпичности, адреналина и заставил всех выполнить невозможное – снять за несколько дублей тот самый финальный танец из фильма «Шаг вперед 2: Улицы» под песню «Bounce».
Забежав в культурный центр все стали делиться своими впечатлениями. Запыхавшиеся, с розовыми щеками, мокрые с головы до ног, но такие счастливые, сбегали в тепло нижних этажей, чтобы с головой окунуться в репетиции.
– Мне кажется, что у меня даже трусы мокрые, – доверительно поделился с ней Руслан. Глаза его горели, румянец делал еще более обаятельным, по щекам с волос текли струи, и даже с ресниц слетела пара капелек. Яра посмеялась и потрепала его по волосам. Он выглядел очень расслабленным, отвлеченным, и для этого ему потребовалось лишь вспомнить свои старые увлечения.
– Надо срочно переодеваться, иначе заболеем.
Она на ходу сняла пиджак, а Руслан расслабил галстук и расстегнул верхние пуговицы до груди, открывая конец татуировки, которая начиналась на шее.
Ярослава затормозила раньше, чем мозг успел обработать информацию. Холодные капли стекали с ее волос и лица, убегали под рубашку, но мурашки и дрожь в теле вызвали отнюдь не они.
Она увидела Юру. Он сидел расслабленный и улыбался девушке. И эта улыбка была предназначена только ей. Такая теплая и искренняя. Всплыли воспоминания, как он улыбнулся в новогоднюю ночь впервые за пять дней. Тогда она поймала эйфорию от того, что этот хмурый парень, с раненой душой и стеной между ним и миром, потеплел к ней. Его пальцы нежно провели по спине незнакомки, и она ощутила его фантомные прикосновения, как когда он расстегивал на ней вечернее платье в тот, последний, вечер.
Яра глубоко вдохнула, пытаясь вернуть себе ощущение реальности, но вместе с вдохом в ней проснулась обида.
Она оставила ему записку: номер телефона и адрес. Просила ей перезвонить. Открыла свое сердце, разрешила к нему притронуться. Но Юра не позвонил, не написал, ничего не предпринял. Разбил ее маленький мирок, заставил сомневаться в себе, и ей вдруг показалось, что она была слишком навязчивой. С чего она вообще решила, что ему тоже понравилась новогодняя ночь? Поэтому Ярослава предпочла тщательно скрыть ото всех свои чувства и постоянные мысли о нем. Она настолько старалась убедить себя в том, что это не влюбленность, что наконец сама в это поверила, а затем вбила себе в голову, что теперь больше с ним никогда не встретится. Мир ведь… большой.
Но вся эта сцена… В душе что-то надломилось. Кажется, это был тот самый прутик, что сдерживал волну обиды. Она, словно издалека, услышала голос Руслана:
– Яр, ты чего застыла? Я пойду, схожу за чем-нибудь горячим. Тебе кофе или чай?
Ярослава облизнула губы, на которых все еще оставалась влага.
Только сейчас она заметила рядом с ним Германа и Савелия. С Нового года их неразлучная троица совсем не изменилась. Савелий что-то объяснял рядом сидящей светленькой девушке. Он еще не увидел ее, в отличие от Германа. Тот уставился во все глаза, лицо его вытянулось от удивления, и она подумала, что это, скорее всего, отражение ее собственных эмоций. Оба не знали, как реагировать, но отступать было некуда. Яра вступит в игру, собственно, как и Герман. От нее не укрылось, как он украдкой толкнул Савелия.
Натянув свою милую лучезарную улыбочку, Ярослава шагнула к нему навстречу и произнесла:
– Кого я вижу! Да-а, потаскала вас жизнь, зайчики!
Юра
ОНА.
Ее имя стучало в висках, отгоняя прочь другие мысли.
Дождевая вода стекала прямо по ее коже.
Вот она облизала губки, накрашенные красной помадой.
Блузка мокрая настолько сильно, что прилипла к телу и теперь просвечивала каждый сантиметр кожи, обтекая шикарные формы и плоский животик.
Казалось, все его рецепторы заискрились, словно оголенные провода.
Его руки были на ее талии, вели в комнату, расстегивали платье, согревали в том холодном коридоре.
И суровая реальность обрушилось на него, как грозовое небо.
Ярослава на него не посмотрела.
Юра соврал бы, если бы сказал, что Савелий был не прав. Воронцова зацепила его: ему нравились ее улыбка, смех, эмоции, которые отражались на лице, а еще то, что в ту новогоднюю ночь он почувствовал себя живым, находясь рядом с ней.
