Юра лишь кивнул на ее телефон, который еще не погас после разблокировки.
– Я жду звонка, – прозвучал лаконичный ответ, а голова склонилась к плечу, как Яра часто любила делать.
– Ты не обязана нам помогать, – вклинилась в разговор Вита, но уже перейдя на более мягкий тон.
– Не обязана, – согласилась она.
Юра заметил, что Ярослава все-таки подравняла края карандашом на нескольких облачках, отчего схватил ножовку и принялся пилить в тех местах. На самом деле, он сам не знал, почему не проверил за парнями, как их вырезали. В последнее время он часто летал в облаках.
Она облокотилась о стену и наблюдала за ним, а он продолжал периодически коситься. Это было выше его сил – не смотреть на нее. Яра улыбнулась, поймав очередной взгляд:
– Ты чего? Если хочешь меня смутить, то тебе удалось.
Ее карие глаза красиво темнели под черными ресницами и идеальными стрелками. Стройные ножки, обтянутые лосинами, были согнуты в коленях, а короткая широкая футболка едва прикрывала живот, оставляя тонкую полоску. Волосы были собраны в короткий хвост, из которого неаккуратно выбивались мелкие пряди.
– Почему ты решила предложить мне помощь?
Яра пожала плечами.
– Это так привычно – вместе с тобой что-то делать.
«
Вместе что-то делать нравилось и Юре, именно поэтому и пошел за ней, чтобы вернуть. Он не смог сдержать улыбку. Как бы ему не хотелось оставаться серьезным, с Ярославой это не прокатывало.
– Ты не боишься, что твои заметят тебя с нами? – вклинилась Вита, прислушиваясь к их разговору.
– А это что, запрещено?
– Нет, но…
– Вот и все, – Воронцова снова взяла кисть, показывая, что разговор окончен.
Юра же решил остаться на месте, перетащил поближе к себе инструменты и продолжил выпиливать дома по тем замерам, которые провела Вита.
Телефон лежал рядом, а проводочек от наушников щекотал руку чуть выше локтя. Ярослава проползла к нему на коленях и показала, чтобы он разблокировал экран, и, когда он, заинтригованный ее просьбой, ввел код, включила песню.
Музыка. Музыка всегда была для него сокровенным. По ночам он работал диджеем в клубе, на концертах подбирал песни для выступлений, но они были для всех. То, что он слушал наедине с собой, было глубоко личным. Слова, наложенные на мелодию, могли рассказать о человеке, раскрыть его душу, мысли. И вот Ярослава приоткрыла себя, и то, что позволила увидеть, было прекрасным.
Юра слышал эту песню впервые, но ему понравилось ее поведение. Яру нельзя было прочесть, как открытую книгу, но при этом она говорила прямо, выдавала все, что было у нее на уме, и делала, что хотела. Такой контраст таинственности и искренности поражал и завораживал. Через три минуты он сам пододвинул телефон. Она подумала, смешно почесала кончиком рукоятки кисти нос и включила следующую.
Так их маленькая игра продолжалась минут тридцать, пока не отвлек голос.
– Воронцова, ты что, записалась в кружок «Очумелые ручки»? – удивленно спросила культорг юридического факультета. Со светлыми крашеными длинными волосами, завитыми в кудри, голубыми глазами и белой кожей, которая под искусственным светом казалась чуть ли не прозрачной. Одета она была в черную толстовку с эмблемой факультета и персональной подписью ее должности. Девушка не сердилась, но Юра мысленно напрягся. Они спокойно могли помогать друг другу, но именно между юридическим факультетом и экономическим институтом всегда шла война. Савелий к ней лично приложил немало усилий, втянув и их с Германом.
– Да, вот видишь, – Яра театрально взмахнула кистью. – Хочешь жить – умей вертеться, как говорится.
– Богданов, ты что, у меня девочку переманиваешь?
– Что ты. Она сама, кого захочешь, переманит. Типа знаешь, как гамельнский крысолов[1] с флейтой. Стоило ей появиться, у меня чуть все пацаны за ней не ушли, пришлось вот занять работой.
Девушка засмеялась, отчего ее кудри запрыгали вверх-вниз, и махнула на него рукой.
– Надо Савелию предложить тебя в квнщики определить. Я что пришла-то, – обратилась она уже к Яре, которая слегка покраснела. – Ты не знаешь, где Руслан? Химфак просит, чтобы он с их парнями порепетировал. Хотела узнать его ответ.
– Он отпросился на сегодня.
– А-а-а, у него ведь суд? И как?
– Не знаю, сама вся извелась. Уже час, как прошел, а он все не звонит!
– Хорошо, завтра с ним поговорю, пусть отходит. А тебя жду через двадцать минут на репетиции. Юр, пока!
С этими словами культорг удалилась, аккуратно перешагивая через доски. Юра подумал, что она нормальная, и странно, что Савелий так на нее взъелся, тем более гран-при всегда, по его мнению, они получали заслуженно.
– Серьезно? Гамельнский крысолов? – Ярослава вопросительно изогнула бровь.
– Считай это за комплимент, – обронил он, все еще обдумывая ее отношения с тем парнем.
