Она была одинокая женщина, разведенная жена; она из последних сил вырастила дочь, дала ей образование; дочь тут же вышла замуж и быстро вошла в семью мужа, прижилась там, а у матери бывала совсем редко; и вот эта женщина, Соня ее звали, чуть ли не первый раз в жизни поехала отдыхать.
Одна поехала. Ей было сорок пять. Вполне, кстати, ничего из себя – такая маленькая, худенькая, большеглазая.
Вот. Ну и там, на отдыхе, на море, она познакомилась с мужчиной из другого города. Немолодой, образованный, симпатичный, старше ее лет на десять.Они сошлись сразу, на второй день отпуска, и три недели прожили как в раю, как будто это был медовый месяц. Так Соня рассказывала моей маме. Хотя на самом деле, наверное, это были ее чувства, это она была как в раю или в медовом месяце, а что думал этот мужчина, не совсем понятно.
Впрочем, скорее всего, он тоже увлекся. Вряд ли бы Соня стала так по-детски врать. Хотя, возможно, она преувеличивала.
А может быть, и нет. Кажется, он в нее по-настоящему влюбился. Потому что он стал писать ей письма из своего города. Длинные, подробные и горячие – настоящие любовные письма. Он ей писал, что скоро, совсем скоро он уладит все свои дела, и они будут вместе наконец. Он не был женат, кстати.
А через полгода замолчал. Вдруг, внезапно. Она написала еще два раза. Потом послала телеграмму: «Ты жив?»Он был жив, разумеется. Ответил кратким письмом: «Между нами все кончено, я женюсь на женщине, которая ждала моего решения восемь лет».
– Но каков подлец! – говорила Соня моей маме, заливаясь слезами. – А какие слова говорил! Какие письма писал! Обязательно приеду к нему. Позвоню в дверь. Он откроет, а я брошу эти письма ему прямо в лицо! В морду!
– Не надо, – говорила мама.
– Нет, надо! – рыдала Соня. – Пусть ему станет стыдно!
– Не станет ему стыдно, – уговаривала ее мама. – Ну, разве на минутку. Да и то не перед вами, а перед женой. А вам будет ужасно подходить к его двери. А потом! Как вам будет гадко спускаться по лестнице, выходить на улицу, ехать на вокзал… Не надо.
Соня поджала губы, высморкалась и вышла из комнаты.
А через месяц она сказала моей маме:
– Как вы были правы, Алла Васильевна! Это было ужасно. Особенно потом, спускаться по лестнице. Темный страшный двор. Холодный поздний вечер. Еле до вокзала добралась. А письма я решила не отдавать. Поэтому и в дверь звонить не стала.Почему этот мужчина бросил Соню из предыдущего рассказа?
Нельзя же сказать, что он был просто подлец.
Просто подлецов не бывает. Тем более не бывает «просто поступков». Тем более в таких довольно сложных и эмоционально нагруженных обстоятельствах.
Если бы он был циничный курортный донжуан, он не стал бы писать ей письма несколько месяцев. И вообще вряд ли провел бы с ней весь отпуск. Попользовался бы ее наивной жаждой любви, и на ее глазах бесстыдно бы ушел к другой.
Что же случилось?
