В Галлоуэйе, одном из живописнейших уголков на юге Шотландии, где частенько любил отдыхать лорд Питер Уимзи, при весьма странных обстоятельствах со скалы срывается художник. Уимзи много раз пытается представить себе, как тот делает роковой шаг, оступается и летит вниз. Но не может. Хотя на первый взгляд все и выглядит как самоубийство, у Питера Уимзи имеются веские причины в этом усомниться. Под подозрение попадают шесть человек, причем ни один из них не испытывает сожаления о гибели своего товарища… Пятеро из них невиновны.
Моему другу Джо Дигнаму, гостеприимнейшему из хозяев
Дорогой Джо!
Вот наконец обещанная книга о Гейтхаусе и Керкубри. Все населенные пункты, упомянутые в тексте, реальны, так же как и проезжающие в тех местах поезда. Описания окрестностей приведены с натуры, хотя по моей воле кое-где появились два-три лишних дома. Что же касается героев — и тебе это известно лучше, чем кому бы то ни было, — никто из них не имеет ничего общего с реальными людьми, ведь никому из художников Галлоуэйя никогда даже в голову не придет напиться до чертиков, или сбежать от жены, или стукнуть ближнего своего по голове. Все это выдумано забавы ради, чтобы оживить сюжет.
Если я случайно дала какому-нибудь неприятному персонажу имя существующего в действительности человека, передай мои извинения и уверь его или ее, что произошло сие непреднамеренно. Даже отрицательных героев следует как-нибудь называть… Будь добр, напомни Лаури, что, хотя действие приходится на эпоху керосиновых ламп, я не забыла, что в Гейтхаусе в настоящее время уже появилось электричество, с помощью которого можно читать эту книгу.
И еще, случись тебе встретить мистера Миллара, хозяина отеля «Эллангоуэн», или начальника станции Гейтхауса, или кассиров в Керкубри — в общем, кого-то из той доброй сотни славных людей, которые столь терпеливо отвечали на мои вопросы о железнодорожных билетах, автобусах и старых рудниках в Гритауне, — передай, что я им крайне признательна за содействие и прошу простить, если сильно докучала.
Посылаю сердечный привет всем, в том числе Феликсу. Скажи миссис Дигнам, что следующим летом мы непременно вернемся, чтобы вновь отведать картофельных лепешек в «Анвосе».
Если вы живете в Галлоуэйе, вы либо рыбак, либо художник. Хотя подобное утверждение, возможно, и не совсем верно, поскольку те, кто занимается живописью, в свободное время тоже рыбачат. Здесь не увлекаться ни тем, ни другим считается странным и даже весьма эксцентричным. Рыбалка — обычная тема для разговоров в баре и на почте, в гараже и на улице. О рыбалке рассуждают все — горожанин, приехавший на «роллс-ройсе» и захвативший с собой три удилища от Hardy[1] и чудак, день за днем отрешенно наблюдающий за сетями на речке Ди. Погода, в других частях королевства оценивающаяся с точки зрения фермеров, садовников и отдыхающих, в Галлоуэйе обсуждается по меркам рыбаков и художников. Рыболов-художник извлекает пользу из любого каприза природы: погода, слишком ясная для форели, расцвечивает холмы и море сияющими потоками красок, а дождь, который не способствует рисованию, заполняет реки и озера мутной водой, несущейся к исполненным надежды любителям рыбалки, уже приготовившим удочки и корзины для рыбы. Ну а в холодные тусклые дни, когда окрестности не освещены багрянцем и на речке нет клева, можно присоединиться к неспешной беседе в уютном баре и обменяться сведениями о новых «кардиналах»[2] и «мартовках» [3], а также потренироваться в искусстве завязывания замысловатых узлов из лески.
Художественным центром Галлоуэйя можно считать Керкубри. Именно здесь живописцы объединились в блистательное созвездие, ядро которого расположилось на Хай-стрит, а некоторые орбитальные звезды сияют в отдаленных домах на склоне холма, распространяя свет до самого Гейтхаус-он-Флит. Здесь в солидных каменных особняках встречаются большие роскошные студии, обшитые деревянными панелями, заставленные начищенной до блеска латунью и полированным дубом. Есть обычные мастерские, скорее напоминающие временные летние домики, в которых отличный дневной северный свет и беспорядочно разбросанные кисти с холстами знаменуют собой все, что нужно истинному художнику. Попадаются и совсем небольшие мастерские, пестрящие голубыми, красными, желтыми занавесками и необычными экземплярами керамических изделий; эти скромницы прячутся в глубине узких дворов и садиков, радующих глаз старомодными цветами, пышно растущими на плодородной почве. Встречаются студии, разместившиеся в бывших амбарах — их ценят за простор и высокие потолки с балками. Пригодными для обитания они стали благодаря маленькой печке и газовой горелке. Одни живописцы обременены большими семьями и потому держат в доме служанок в чепцах и передниках; другие снимают комнаты и вверяют себя попечению домашней хозяйки; третьи живут в паре с кем-то или в полном одиночестве, наняв приходящую уборщицу, а иные предпочитают существование отшельников и ведут хозяйство самостоятельно. Кто-то из мастеров выбирает масляные краски, а кто-то акварель и пастель, кто-то увлекается гравюрой или иллюстрирует книги, кто-то работает с металлом. Здесь можно встретить художников любого направления, и объединяет их одно — серьезное отношение к работе, в которой нет места дилетантам.
