ВАРЯ. С мамой сегодня поговорила — нормально, она вроде чуть в себя пришла. Ей сказали: «От тела рожки да ножки, транспортировать нечего». И нет смысла пустой гроб везти. Взяли с нее 60 т. за кремацию, 10 т. за вскрытие цинка и 17 т. за фото. Единственное — в сельсовете сказали, о Диме моем расскажут в школе, что их ученик защищал родину. Спасибо им хоть за это даже.
МАРГАРИТА. Девочки, скажите, вы что-нить делаете по дому? Я с 28 февраля вообще не убираюсь и не хочу. Не готовлю, когда дочери нет, машинка полная белья, практически в нее уже утрамбовываю (благо, что шмоток до фига). Вообще опустилась…
ВАРЯ. Заставляю себя, но ничего не получается. Из рук все валится: замешивала тесто, вылила в форму, смотрю — муку не добавила. Не хочу ничего, настроения нет.
ЛЕНА. Не знаю, я вообще не знаю, как себя собрать в кучку. Дети автономно живут, моих сил хватает на приготовить поесть (по-быстрому), пропылесосить (две кошки)… На днях минут двадцать сидела напротив стиральной машинки, пока не поняла, что загрузить-то я загрузила, а вот включить забыла. Даже реально помыться… Сегодня будет третий вечер, как я собираюсь… «Надо, надо помыть голову»… А потом спасительная мысль: «А зачем?».
СВЕТА. У меня даже походка изменилась, сегодня сама ужаснулась. Поняла, что хожу, опустив голову вниз и сгорбившись, как старуха…
ТАНЯ. Девочки, я за многие вещи себя убить готова. Как много раз я мужа обижала… А он благородно молчал, зная, что я не права.
СВЕТА. Да даже если и он был неправ, а я права… Зная финал, всегда можно обыграть иначе. А сейчас только волосы на себе рвать и остается.
ЛЕНА. У меня привычка отворачиваться носом к стене и заворачиваться в одеяло. Просыпаюсь утром: «Заюша, ты мне только клочок простыни оставила». Решили на следующее свидание брать два одеяла. Просыпаюсь, муж раздетый — «Ленуш, ты отобрала у меня и второе одеяло».
СВЕТА. Я вот жалею, что муж о контракте не сказал заранее, я бы на свидание приехала более «подготовленная». Мне кажется, не о том думала, говорила… Извиняюсь за подробности, у нас и интима практически не было.
ТАНЯ. Его ругаю, что бросил нас и как теперь нам жить без него. Себя ругаю, что не смогла настоять и отговорить.
ВАРЯ. А потом были бы разговоры: «Вот послушал тебя, а была возможность всего полгода, и я дома. Я так устал от решеток…»
МАРГАРИТА. Да вот это слово «свобода» засело у них в голове. Я помню, как я кричала ему в трубку, что такая свобода нахер не нужна.
ЛЕНА. Вот это предательское: «Что я тебе сделала, что ты меня бросил?!».
СВЕТА. Да! Почему в очередной раз не подумал обо мне! Обо мне! Я что, так мало значу для тебя?!
ТАНЯ. А мы с мужем не успели пожить вместе. У меня нет ни общего дома, как мы мечтали, ни даже забора. Я жила годами мыслью, что муж вернется. И будем по очереди качать маленькую, провожать в садик, школу, секции, поедем все вместе на море. Жила годами мыслью, что будет завтра….
СВЕТА. А я доделки по ремонту ему оставляла! Три года копила и каждый год то коридор, то комнату, то кухню. К его приходу должна была все доделать. Три года каждое лето в грязи… Не все получалось, думала, что придет и подправит. Ага… Нахера мне этот ремонт? Для себя я его, что ли, делала?
ЛЕНА. А мне такое белье постельное красивое год назад подарили, не открывала — вот, думаю, приедет и тогда…
СВЕТА. Я ему сообщения каждый день пишу… Спросила у психолога знакомого: «Это нормально?». Она говорит, что да.
ЛЕНА. Я голосовые перестала слушать.
ВАРЯ. А я каждый день по 100 раз.
МАРГАРИТА. Счастливая ты, Лена, если можно так сказать. У меня пару голосовых осталось, так мало…
СВЕТА. Как узнала о гибели, сразу поняла, что не смогу… Как будто я резко замерзла, хочу согреться, у меня в руках спички — его голосовые. А сама стою в облитом бензином платье… Только зажгу — сразу сгорю. Мне просто страшно. Я такая трусиха, я так боюсь этой боли!
ЛЕНА. Внутри не осталось ничего живого, просто выжженное поле, ничего не радует. Бывает иногда, отпустит на долю секунды, и все, опять по новой. Эти предательские мысли о том, как мы бы сейчас могли быть счастливы. Я бы все отдала, все, что есть! Стала бы бомжом, никем, ничем, только бы вернуть его! Я на мужиков теперь смотреть не могу. Они тут ходят кайфуют, пивко попивают. Тошно смотреть, твари, ненавижу.
ТАНЯ. Я на улице могу идти, и если меня накрывает, я иду и плачу. Мне вообще все равно, что на меня смотрят и о чем думают.
МАРГАРИТА. У меня так было в стоматологической клинике. Медсестра потом подошла, спросила: «Мы вас ничем не обидели?».
