Из глаз хлынули слёзы, но никто не обратил на них внимания. Жрец напевно проговорил слова заклинания, которое опутало нас с Ирвеном светящимися нитями с ног до головы, а потом сосредоточилось на висках. Кожу опалило странным ощущением жара и холода. Правая половина лица горела в том месте, где была печать, и я видела, что на виске теперь уже мужа она оживает и извивается, а потом замирает новым узором.
В этот момент жжение ушло. Я инстинктивно коснулась виска и едва не осела на пол от разочарования. Ну почему я не смогла сказать «нет»?
Ирвен подхватил меня и прижал к себе. Если не знать, что стоит за его намерением жениться, можно принять его действия за заботу. Но я-то знала. Подняла на него глаза, полные слёз и хотела сказать, как сильно ненавижу его, но не успела.
— Богиня благословила ваш союз! — торжественно провозгласил жрец и передал мужу какой-то документ.
Обида и бессилие взорвались во мне яростью. Я с ненавистью смотрела на мужа, а когда он потянул меня прочь из храма, скинула его руку и прошипела:
— Не смей ко мне прикасаться, мерзавец!
— О, и это ты ещё не знаешь, что тебя ждёт дальше, — цинично усмехнулся он, но руку убрал.
— Ненавижу тебя! Ненавижу! — едва слышно выдохнула я, на большее сил не хватило, настолько раздавленной ощущала себя.
— А я тебя обожаю, — отозвался Ирвен.
— Зато мы точно знаем, что Гвен вышла за тебя не из меркантильных соображений, а по велению сильного и искреннего чувства ненависти, — хмыкнул Кеммер. — Давайте, пошевеливайтесь. Времени у нас теперь ещё меньше.
Муж потянул меня за собой, но я упрямо осела на пол, никуда не желая идти, а когда он подхватил меня на руки, бешено замолотила кулаками по его груди и несколько раз заехала по скуле.
— Хватит, Гвен! Замри! — строго приказал он, и моё тело окаменело.
В душе продолжался ядовитый пожар, я захлёбывалась горечью и болью.
— Зачем я тебе? Ты же богат, ты мог найти ту, кто отдаст свои силы добровольно! — горько упрекнула я.
— Ты что, совсем ничего ей не рассказал? — удивился Кеммер, обращаясь к брату.
— Гвен всё равно не поверит. Да и какая разница? До ритуала осталось всего ничего. Дольше объяснять.
— Мерзавец, — всхлипнула я. — Надеюсь, что ты сдохнешь в муках и оставишь меня богатой вдовой.
От этих слов оба брата дёрнулись, как от пощёчин, а Кеммер посмотрел на меня с осуждением. Но до ответа ни один из них не снизошёл.
Меня снова запихнули в экипаж, и несколько минут спустя мы остановились у четырёхэтажного помпезного здания с несколькими подъездами.
— Я заберу свой экипаж, вернусь домой и всё подготовлю, — сказал Кеммер, открывая дверь для брата, нёсшего меня на руках. — Надеюсь, до имения ты доберёшься живым.
— Я тоже надеюсь. Было бы крайне глупо разбиться по дороге, да? — усмехнулся ненавистный муж.
— Феерично, — кивнул Кеммер и исчез.
Необычайно яркая луна заливала улицу голубым светом. С большой клумбы неподалёку вспорхнула стайка искрящихся бабочек. Всё казалось волшебным и мистическим. Всё, кроме глаз Ирвена. Они по-прежнему чернели провалами в бездну.
— И что дальше?
— Я лишу тебя дееспособности, Гвен, — насмешливо ответил он, а я всем телом содрогнулась, несмотря на приказ. — Кстати, можешь расслабиться и быть собой.
— Зачем тебе это? Зачем тебе это всё?
Он на секунду остановился и посмотрел на меня очень серьёзно:
— Потому что я хочу, чтобы ты выжила, Гвен.
— Лучше сдохнуть, чем жить в твоём подчинении! — отчаянно выдохнула я.
— Вот именно поэтому ты и не принимаешь решения, моя ненаглядная жена.
Дальше говорить стало неудобно — он внёс меня в присутственное здание, где, несмотря на глубокую ночь, расхаживали по-деловому одетые люди в сопровождении чиновников в форме. Что происходит? Почему все работают в такое время?
В дверь нужного ему кабинета Ирвен постучал моими ногами. Забилась у него в руках пойманной в силки птицей, и он опустил меня на пол, но перехватил запястье так, чтобы я не смогла сбежать. Схватилась за висок и судорожно потёрла отметку, хотя подсознательно знала, что ни стереть, ни смыть её нельзя.
— Войдите! — раздался голос из-за двери.
Ирвен втянул меня внутрь. Кабинет, в котором мы оказались, явно был рабочим. Муж усадил меня напротив сухопарого мужчины в годах, явно служащего, судя по форме. Тот внимательно меня осмотрел и спросил:
— Нобларина, вы помните своё имя?
— Гвендолина Боллар, — повторила я то, что услышала от жреца.
Слова во рту казались картонными и неправильными, но я всё равно выговорила их.
— А ваше полное имя? — вкрадчиво спросил мужчина, и я растерянно заморгала. — Вы его помните?
Я промолчала, потому что отчаянная попытка вспомнить хоть что-то снова провалилась.
— Ясно… — пробормотал он. — Вы помните, какой сегодня день?
— Нет! Я ничего не помню, потому что он, — я указала на мужа, — что-то сделал с моей памятью! Я не помню ничего! Ничего! И посмотрите на мои руки! — задрала кружевные рукава и показала синяки на запястьях.
Чиновник вопросительно посмотрел на моего мужа.
