– Советую, мой юный друг, не останавливаться в городе. Раз вы не здешний, то, верно, и не знаете, что всюду царит смута, сулящая в каждую минуту превратить мирный город в осажденную крепость.
Мадлен поспешила вслед. Поднимаясь на крыльцо, она с тревогой заметила, что конюшня находится далеко от таверны, необходимо было пересечь сад, а коня капитана не повели в стойло.
Хозяином таверны был фламандец – один из немногих, кто потворствовал власти испанцев, дабы избежать лишних затрат, да и приумножить прибыль. Политика таких дельцов не слишком мудрена – чья власть, того и религия, чья власть, тому и почет.
Внутри оказалось пусто – после осады прошло почти два года, но с тех пор единственными посетителями «Равнин Бергена» оставался гарнизон города.
В зале в четыре ряда стояли по четыре деревянных стола, накрытых серыми затертыми скатертями. Под потолком, слегка покачиваясь от небольшого сквозняка, висела чугунная люстра с десятью толстыми чадящими свечами, способными хорошо осветить помещение в час сумерек. Пара слуг и старый бродячий менестрель составляли все здешнее общество. Музыкант наигрывал на виоле старую фламандскую балладу, втакт игре бубня припев.
– Господин граф! – хозяин встретил вошедших приветственным возгласом и почтительным поклоном, но не преминул покоситься на перепачканную в пыли и крови Мадлен. – Добро пожаловать!
– Не сочтите за труд, любезный Мас, – сказал капитан Ромеро, – распорядитесь подготовить комнату этому мальчугану, ужин и горячую воду. Мои люди приняли его за бандита.
Хозяин приподнял брови от удивления, но немедля подозвал слугу.
– А мне, изволь, того чудесного напитка, что варят ваши камбрийские монахи, – добавил капитан.
– Пиво, мессир?
– Поторопись – я спешу.
Господин Мас удалился, чтобы самолично исполнить просьбу дорогого гостя, а обеспокоенная Мадлен не удержалась от вопроса:
– Вы уезжаете?
– Да, юный друг мой де Мер. Рад, что вовремя остановил этих бездельников. Надеюсь, вы в скором времени встретитесь со своим попутчиком и продолжите прерванный путь. А теперь идите, выспитесь, – Ромеро вновь похлопал девушку по плечу и улыбнулся. Затем махом осушил кружку, которую только что ему подали на большом медном подносе и, развернувшись на каблуках, зашагал к двери.
Внезапно девушку охватило столь сильное чувство. Мадлен не знала, что ею двигало в эту минуту, она не отдавала в этом никакого отчета. То был молниеподобный порыв, точно волны разбушевавшегося океана, точно ураганный вихрь, готовый захватить все и вся на своем пути.
Против всяческих правил приличия и осмотрительности она бросилась ему вдогонку:
– Мессир, погодите…
– Что еще?
Вся бледная, изможденная, с выражением глубокого несчастья и отчаяния на лице, с трогательной мольбой она протягивала к нему руки, словно желая крикнуть: «Не оставляйте меня здесь! Заберите с собой! Мне так страшно!».
Но она тяжело вздохнула и выдавила:
– Ваши солдаты отняли у меня лошадь.
– Хорошо. Я тотчас велю ее вам вернуть.
Ромеро спешил. Он почти на лету вскочил на своего скакуна и, стегнув его, умчался прочь с постоялого двора. А девушка еще долго вглядывалась в темноту, не понимая, почему так щемит и ноет сердце, почему вдруг так стало горько, так пусто, так холодно, почему вернулись и боль в усталом и изможденном теле, тревога и страх.
С тягостным ощущением стыда Мадлен вернула себя на землю.
Мальчик-слуга уже ждал ее, чтобы проводить в приготовленную комнату.
– Идемте, – прошептала она.
Поднимаясь по лестнице, что вела на бельэтаж, отгороженный от залы невысокой деревянной балюстрадой, Мадлен спросила мальчика, чинно шествовавшего позади нее:
– Кто этот офицер?
– Мессир граф Хосуэ де Ромеро-и-Гелре – капитан на службе у короля Испании. Нынче командир гарнизона Монса. Хоть я и фламандец, но все бы отдал, чтобы мессир Ромеро взял меня в пажи! Только дядька не пускает. Да и происхождения высокого у меня нет. Говорят, в его жилах течет кровь римских императоров.
Титулы и звания, перечисленные юным созданием, явно питающим огромное восхищение командиром гарнизона и лелеющим надежду, что тоже когда-нибудь станет военным, ничего не сказали Мадлен, но она не удержалась от очередного тягостного вздоха.
– Король Испании может гордиться своими солдатами, – мрачно проговорила она.
Оставшись с собой наедине в небольшой, и совершенно неуютно обставленной комнате, девушка обессилено опустилась на кровать, застланную темно-зеленым штофом. Вокруг царил этот навевающий уныние и скуку цвет, отчего комната выглядела крайне мрачно, как болото, и не делала чести вкусам здешних хозяев. Зеленой была и обивка стен и занавески на обоих маленьких плохо вымытых окошках, которые по неясной причине оказались к тому же закрытыми наглухо. В углу стояла глиняная ваза для умывания, покрытая зеленой глазурью, на стене у вазы висело оловянное зеркало в резной медной оправе – и ее хозяева не пожалели, выкрасив в этот безобразный цвет. Все здесь было ветхим от старости и неопрятным. Одним словом, болото.
