Ромеро был кастильцем лишь наполовину, принадлежал славному и благородному роду de sangre, хоть и простых идальго.
Дед погиб защищая корону Карла при Вильяларе, а отец ходил в завоевательные походы в Алжир и Рим под знаменами генерала Альбы, которому тогда было немногим более лет, чем самому Хосуэ сейчас, и умер во время одного из восстаний реформатов в Брюсселе. Зато мать – являлась одной из последних отпрысков графов Гельдернских и состояла в родстве с весьма высокопоставленным лицом, его Хосуэ в шутку и с презрением называл «мой фламандский дядюшка». Сию влиятельную особу звали граф Ламораль д'Эгмонт – наместник двух провинций. Он слыл первым вельможей в Нидерландах, пользовался особым покровительством короля Филиппа и занимал не последнее место в Государственном совете при Маргарите Пармской.
Смерть отца ввергла семью Ромеро в пучину нищеты и немилости. Увы, фламандская знать не желала признать вдову простого испанского капитана, испанцы же с презрением отнеслись к браку, где невеста в качестве приданного подарила старому вояке Ромеро титул. Случай распорядился так, что Хосуэ оказался на стыке вражды двух народов, и сам того не осознавая, следуя по велению молодого, необузданного сердца, шепчущего в юном возрасте порой лишь одни глупости, раздувал сию ненависть, слишком часто и не слишком к месту обнажая шпагу, давая волю неудержимому сквернословию. Одна из стычек окончилась для двадцатидвухлетнего Ромеро-и-Гелре отлучением из рядов действующей армии наместницы Маргариты, в кою был зачислен по прибытию из Алькалы. Университет Алькалы-де-Энарес научил его не мудрствовать в вопросах, касающихся чести. Ромеро играл со смертью, совсем позабыв, что его действия иные могли расценить как политическую игру.
В отчаянии вдова Ромеро бросилась к ногам высокородного родственника, моля оказать покровительство и вернуть чин офицера сыну бравого воина, отдавшего за короля жизнь. Но сколь ни были велики заслуги Ромеро-старшего, сколь ни было благородно происхождение Лауры ван Гелре, Эгмонт не пожелал уступить. Погрязшему в делах урегулирования испано-фламандского вопроса министру было ни к чему иметь такого мятежного племянника. Он посоветовал кузине отправиться к испанским родственникам в Испанию и искать покровительства у них.
Выйдя за ворота дворца Эгмонтов, вдова Ромеро дошла до улицы Мясников и, рухнув без сознания, более уже не пришла в себя.
Хосуэ обвинил в смерти матери всех смертных, Бога и Дьявола. Своей вины признать он не пожелал даже перед лицом собственной совести.
Следующие события были столь стремительны, что юный Ромеро-и-Гелре счел их божественным знаком, напрочь позабыв о горе. Не успел он покинуть страну, как в Брюссель, где имел несчастие родиться и вырасти, донеслась весть о прибытии Альбы – полководца, коему служил отец. Хосуэ считал герцога достойнейшим из военачальников, и вот уже который год мечтал не прозябать в Нидерландах, разгоняя отряды мятежников, а воевать под его знаменами. Первой мыслью, что возникла у юного Ромеро после смерти матери – вернуться в Мадрид и найти генерала. Но искать того не пришлось, генерал сам нашел Ромеро.
Герцог был крайне рад принять в свои ряды сына одного из лучших капитанов, тем паче, что это послужило бы хорошим примером для тех восставших, в коих еще теплилось желание вернуться под крыло своего государя. Испанский генерал принимал сына испанского капитана, не позабыв тонко намекнуть на его «бунтовскую», фламандскую половину.
– Хорошо известно, – сказал он, – что король не раз выказывал охоту принять своих детей, в каком отчаянном положении ни вернулись блудные сыны.
Фламандские корни юноши продолжали вызывать предубеждения. Но эти предубеждения юный Хосуэ вознамерился затопить лавиной побед, чтобы заткнуть изрыгающие оскорбления пасти и тех, и других. Всю свою предприимчивость и силу вспыльчивого характера он направил на завоевание непокорной и заносчивой Фландрии, и за каждую кампанию тревожился так, словно был самим королем Филиппом.
В следующий же год, зачисленный в отряд под командованием генерала Санчо де Лондоньо, блеснул отвагой в бою при Далеме, где испанская армия разбила трехтысячное войско бежавшего от суда предводителя восставших принца Вильгельма Молчаливого. Альба не стал поощрять юношу повышением в чине, но как опытный и дальновидный военачальник не преминул отметить страстное рвение и высокие способности молодого человека. Герцог приблизил его к себе, и уже через полгода Ромеро сражался в рядах эскадрона легкой кавалерии под началом сына Альбы – дона Фадрике де Толедо.
После победного сражения у реки Геты, в конце октября 1568 года, Ромеро был назначен капитаном на место убитого маркиза д'Эльмареса. Предстала задача доказать заслуженность звания, кое жаловали столь скоро. И Хосуэ не преминул это сделать.
