– Не беспокойся, будем считать, что этого разговора не было. Но ты, будь добра, прекрати жаловаться и веди себя, как подобает взрослой женщине. Ты теперь жена доктора Дзукки.
Не веря своим глазам, Маддалена глядела на листок бумаги. Тысячу раз она входила в кабинет мужа и столько же раз видела это аккуратно вложенное в газету письмо. Почему именно сейчас ей пришло в голову его прочесть? Совать нос в бумаги мужа было не в ее характере. Тем утром она всего-навсего искала счет, который Федерико обычно хранил в верхнем правом ящике стола.
Маддалена задрожала всем телом. Открывшаяся перед ней истина выбила почву у нее из-под ног. Федерико намеренно утаил от нее прощальное письмо Джона. Но с какой целью? Зачем? На почтовом штемпеле значилась дата: 13 декабря 1922 года. В этот день Джон свел счеты с жизнью. Должно быть, он отправил письмо за несколько часов до того, как открыть газ. Долгих семнадцать лет последнее послание Джона пролежало в этом ящике. Почему? Почему Федерико ей так его и не показал? Семнадцать лет, на протяжении которых Маддалена не могла простить Джону того, что он оставил этот мир, не думая ни о ней, ни о том, как это отразится на их дочери. Не могла этого простить отцу и Клелия. Семнадцать лет она ненавидела его и не желала ничего о нем слышать из-за его внезапного отъезда. Однажды Маддалена с дочерью пришли навестить Джона на вилле Штроль-Ферн, но его там не оказалось. Он уехал, никого не предупредив. Девочка так сильно переживала, что не разговаривала несколько дней. А когда Маддалена начала встречаться с Федерико, то Клелия тотчас же прикипела к нему душой. Каждый ребенок, лишенный отцовской любви, жаждет восполнить утраченное.
Предсмертное послание Джона не оправдывало его внезапный отъезд, но объясняло причину, вынудившую его оставить их и подтолкнувшую его к трагическому финалу.
Сколько Маддалена ни старалась, она никак не могла найти рационального объяснения поведению Федерико. Зачем он столько лет прятал это письмо? Из ревности? Едва ли, когда доставили письмо, Джон был уже мертв. Чего страшился ее муж? Что Клелия будет меньше любить его, узнав, что настоящий отец вспомнил о ней перед смертью? Абсурд!
Маддалена зашаталась. Ей пришлось присесть, чтобы перевести дух. Злость, душившая ее изнутри, не давала выхода слезам. В голове стучало одно только слово: зачем? Судорожно сжимая письмо в руках, она закрыла глаза.
Ее отчаянный крик эхом прокатился по дому.
