– Уже послали, уважаемый, – устало ответил ему руководитель, – прибудет на следующей неделе.
– Профессор, у нас нет времени, – горячо воскликнул ведущий записи медик, – если ситуация будет развиваться теми же темпами, нам придётся оцепить столицу и устроить чёрный карантин.
– Отставить панику, коллега, – прервал его Пилле, – месяц-другой мы ещё можем себе позволить барахтаться с тем, что есть. Чем трепать себе нервы, почём зря, предлагаю вам взяться за поиск хорошего демонолога.
– Демонолога?! – ошарашено переспросил нервный медик, – да где мы найдём сейчас не психованного.
– Любого, способного выявлять подсаженные сущности, не обязательно адекватного, нам не до жиру сейчас. Нужно отработать все версии. Если мы не выявим возбудителя, то все наши действия окажутся бессмысленной тратой времени и чёрный карантин станет не вопросом «если», а вопросом «когда».
– Полностью согласен, – мрачно кивнул патанотом и внёс ещё одно предложение, – господин Пилле, я бы рекомендовал уничтожить тела пациентов с мутировавшим штаммом. Во избежание, так сказать.
– Понимаю ваши опасения, мастер Лейхнем, – легко согласился на просьбу прозектора заведующий, – война с немёртвыми коснулась всех нас. Однако изучить влияние целительных способностей герцога на фебра радицесс всё же стоит.
– Безусловно, образцы тканей и органов будут сохранены. Нам необходим материал для изучения. Пусть мы и нихрена не понимаем. – Грустно закончил анатом и вернулся к вскрытию.
– Хорошо. В таком случае, прошу всех вернуться к текущим задачам. Жду протокол вскрытия к завтрашнему утру.
– Он будет у вас на столе, – не отрываясь от работы, ответил Лейхнем.
Три фигуры в одинаковых серых комбинезонах быстро покинули помещение, оставляя расстроенного коллегу один на один с трупом. Патологоанатом без спешки, но довольно сноровисто приступил к выполнению своих непосредственных обязанностей. Для экономии времени он положил папку для записей на инструментальный столик рядом с собой. Обычная, в общем-то, папка. Только листы в ней с недавних пор имели непривычный нежно-кремовый цвет.
А всё потому, что изготавливались из специальной бумаги, способной спокойно пережить процедуру дезинфекции. Пусть многим в больнице и казались такие меры предосторожности излишними, профессор Пилле настоял на своём. Да, пришлось делать запрос на спец-грифели и сами листы устойчивого к химии и печатям цветного великолепия. Наблюдающий за угасанием десятков пациентов временный глава клиники не мог себе позволить лишний риск. И пусть претерпевающие неудобства врачи ворчали, а кто-то даже крутил пальцем у виска, глядя на обработку документов, результаты были: инфекция не распространялась не только за пределы лечебницы, но и внутри неё. Корневая лихорадка оказалась надёжно запертой в восточном крыле.
Поискав некоторое время карандаш с тем самым устойчивым стержнем, доктор Лейхнем, к своему глубокому сожалению, обнаружил его на полу. В прорезиненном и довольно толстом комбинезоне было не так легко сгибаться. А сесть на корточки вообще представлялось чем-то сродни подвигу. Тяжело вздохнув (который уже раз за сегодня), анатом приступил к выполнению задачи. Результатом мучений потеющего и ежеминутно посылающего всё в бездну врача стали: добытый в беспощадной битве с неудобством костюма карандаш и судорога в ноге. Пережив эту напасть, специалист по покойникам переписал данные пациента из карточки, отметил дату вскрытия и зафиксировал результаты визуального анализа. Итогом шарканья карандаша по бумаге стала запись:
На моменте с описанием состояния волосяного покрова внимание врача привлёк странный звук со стороны камер для хранения тел. Лейхнем повернул голову в сторону контейнеров с телами и прислушался, но ничего подозрительного не заметил. Списав всё на шум собственной крови в ушах, он продолжил заниматься телом. Росло количество строчек на листке протокола и вот доктор, у которого ещё ни один пациент не жаловался, взял в руки скальпель.
