Но только он успевал сделать первый надрез, как странный звук со стороны морга повторился. Отложив скальпель, мужчина некоторое время задумчиво повертел головой и потом всё-таки решил проверить, что происходит. Такое случается нечасто, но кто-то, из не успевших побывать на его столе людей, может оказаться немного живым. Хотя такие случаи и редки.
Прикинув, что сам был бы не рад отсутствию внимания, окажись он в подобной ситуации, патанатом уверенно двинулся в сторону «холодильника». Тщательно проверив несколько ящиков с телами, что поступили совсем недавно, он не обнаружил никакой активности. Для собственного спокойствия медик проверил мёртвых с помощью карманного зеркальца. Оно должно было слегка запотеть, если у кого-нибудь вдруг всё ещё сохранялось дыхание. Щупать сердцебиение в специальных перчатках было, пожалуй, дохлым номером.
Звук повторился в третий раз и поднявший к потолку голову Лейхнем нашёл его источник. Он заметил, что одна из вентиляционных решёток периодически выгибается потоком воздуха, создавая низкий звук при деформации металла. Впрочем, это было не опасно, поскольку все фильтры располагались выше по шахте воздуховода. Единственная «опасность», которую представляла эта тонкая сетка, это её способность раздражать работников морга. Посетовав на несовершенство мира, анатом вернулся к столу в прозекторской.
– Итак, где там у меня был надрез? – пробормотал он себе под нос и замер с занесённым скальпелем. Затем сильно зажмурил глаза и снова открыл их, но никаких следов от хирургического ножа на теле так и не обнаружил.
– Вроде бы я уже делал… – неуверенно сказал сам себе Лейхнем и растерянно покрутил головой, – ладно, начнём.
Лезвие скальпеля заскользило по тёмно-красной коже мертвеца, рассекая её. В линии надреза чётко прослеживались гной и свернувшаяся кровь. Щиток стекла на защитной маске немного запотел, и это мешало обзору. Видимо, сказался перепад температур – в прозекторской явно было теплее, чем в «холодильнике».
К счастью, проектировавшие спец-комбез люди предусмотрели подобное и встроили в маску специальную палочку, названную дворник (вот потеха-то), которой можно смахивать лишние капли. Медик потянулся к специальному рычажку на маске, чтобы протереть стекло, а когда всё же вернул себе способность ясно видеть, тут же пожалел об этом. На теле, которое ему предстояло вскрыть, снова не было ни одного следа анатомических изысканий. Разрез затянулся, будто его и не существовало вовсе.
Лейхнем начал пятиться от прозекторского стола и почувствовал, как ноги становятся ватными. Его начала бить дрожь, он не понимал, что происходит. Мужчине казалось, что он тронулся умом, пока производил вскрытие. Видимо из-за недостатка кислорода начались шутки восприятия. Сколько он уже тут? Вроде бы с самого утра.
– Надо выйти из карантинной зоны и подышать, – пытался убедить себя патанатом, – а потом продолжить работу. Да, так я и поступлю.
Но судьба решила разбить все надежды врача на возвращение адекватности. Недавний стопроцентный труп резко распахнул глаза, с полностью красными белками и открыл пасть, полную треугольных зубов. Диафрагма ещё минуту назад неподвижного тела начала двигаться и из глотки не такого уж и мёртвого пациента вырывались клокочущие звуки.
– Гнилое вымя бездны, что это такое?! – Пересохшими губами шептал Лейхнем, продолжая пятиться к двери.
Краснокожий труп же в это время пытался встать, но движения его были неуклюжи. «Трупное окоченение» – сделал вывод единственный очевидец. Скользя на металлической поверхности стола, покрытое рубцами тело в итоге свалилось на пол.
Рука свидетеля внезапного «воскрешения» судорожно шарила по поверхности комбинезона в поисках чуда. Но наткнулась на одноразовый амулет для связи. Дрожащие пальцы в прорезиненных перчатках стиснули зачарованный кругляш, и доктор ощутил отток сил. «Надо было заряжать его» пронеслось в голове запоздалое озарение. Тварь на полу разобралась со своими конечностями и с горем пополам приняла положение на четвереньках, с интересом наблюдая за трясущимся эскулапом. Судя по тягучей слюне, стекающей из зубастой пасти, интерес был гастрономический. Выпивший достаточно жизненных сил анатома амулет сухо щелкнул, оповещая о том, что связь установлена и тот нервно зашептал в центр медного диска:
– Профессор, у нас труп. Возможно, ревенант. Код красный, повторяю, код красный.
Внимательно следящий за врачом выходец с того света подобрался, как зверь, готовящийся к прыжку, и поскрёб камень пола отрастающими когтями. Доктор был уверен, что минуту назад их точно не было. Остатки волос с головы выпали, кожа шла буграми, а толстые рубцы извивались как черви.
–…подвал …говори громче… – донесся голос Пилле, частично перекрываемый помехами.
– Код красный! Перекрыть выходы из восточного крыла! Зовите… я не знаю… команду… команду зачистки! – В истерике прокричал Лейнхем в прижатый к стеклу медальон, затем перевёл взгляд на присевшую тварь и выронил его.
