В энный раз она хотела поразить отца, надеясь хоть как-то убедить его изменить своё мнение о родной дочери.
А теперь, когда отец получил столь желаемое, девушка захотела просто расслабиться несколько дней со своими подружками на море, и просто не верила в возможность очередной беседы, поистине выводившей её из себя, потому что подобного она явно не заслужила.
<Отчего же ты так себя ведёшь! Можно подумать, я сейчас спросила о чём-то серьёзном!
В конце-то концов, у меня всего лишь четыре, максимум пять дней заслуженного отдыха. Я бы ещё поняла, если бы сама была против, но сейчас-то какова причина столь сильно взвиваться. Проблема вовсе не в деньгах, мама полностью согласна, а вот ты почему так себя ведёшь!>
За разборками прошла пара часов, поэтому девушка не пришла на ужин вовремя. Тем не менее, она встала и решила пойти на кухню что-то поесть и там нашла, всю в слезах, свою мать.
«Да что с тобой? Почему ты плачешь? Что-то произошло?»
Продолжительная пауза и лишь затем:
«Ты же знаешь, каков твой отец! Он даже и со мной больше говорить не хочет! Напротив, лишь повторяет, что я с тобой заодно, и чтобы я шла куда подальше, и зачем я только тебе сказала, что, мол, тебе это позволила».
«Но это же совсем не так! Всё началось ещё на прошлой неделе, и я думала, что не возникнет никаких проблем после всего того, что я уже сделала».
«Это ревность! Он просто боится и знай себе повторяет, что трём одиноким девушкам находиться на море рискованно».
«А вот и неправда! Отец так поступает, чтобы только продолжать плохо со мной обращаться!
Хотя, если подумать, что же нам стоит предпринять в сложившейся ситуации?»
«Я тебе уже сказала, он ревнует!»
«И к чему ревнует…. И с тех пор, как я родилась, мне нельзя вздохнуть с облегчением.
А я-то считала, что вполне заслужила эти каникулы.
Я всю жизнь не могу ничего ни сказать, ни сделать, я так скоро вся высохну, да я же совершеннолетняя, так его раз этак!»
Девушка ушла с кухни, захватив булочку, и закрылась в комнате.
Она села за компьютер и, войдя в приложение Messenger, начала переговариваться с вышедшей на связь Джорджией:
<я думаю, что не поеду с вами на море, ведь отец так мне и не разрешил>.
<но ты же перешла в следующий класс, чего же он ещё-то хочет?>
<моя мама говорит, что он ревнует>.
<касайся эта ситуация его самого, ты бы посмотрела, как он не поехал; здесь только одна проблема, а именно: все родители ревнивы и несколько маниакальны.
Они могут делать всё, что им вздумается, и даже разрушить планы>.
<ты права, мне это уже не интересно! Разве что всё из-за матери: если бы не она, я бы поехала в любом случае>.
<и что, ты думаешь, может с тобой случиться, если ты поедешь?>
<вот он бы мне и озвучил, но знаешь, мне бы не хотелось сталкиваться с подобным лоб в лоб, и в то же время я боюсь, что всё снова обернётся очередным проявлением жестокости>.
<но когда пришлось уехать твоему брату, он так не поступал, и именно этого я понять не могу>.
<но Джорджия, ведь ты знаешь… Он – мужчина….! Разумеется, ты осознаёшь, что это разные вещи…. такой вот склад ума!>
<Это в корне не правильно, ведь от подобной разницы никуда не деться – мужчины чертовски гордятся тем, что удалось переспать, а мы, женщины, почему-то должны бояться даже выходить, отчего, мол, сразу станем шлюхами.
Как мерзко>.
<А ведь правда, ты права, я сейчас же скажу своим, мол, уеду всё равно! Оставайся на связи, потом я ещё с тобой поговорю>.
Я догнала маму на кухне и сказала:
«И меня совершенно не волнует то, что он скажет, ведь мне почти девятнадцать лет, и я хочу поехать».
«Ты так не поступай, всё равно тебе не удастся его убедить».
«Да я и не скажу ему! Потому что когда Лука уехал, то он и не возражал, скажу более, даже гордился, видя, как тот уходит. Я же от Луки ничем не отличаюсь, мы с ним одного возраста, и я, как и он, перешла в следующий класс, вот поэтому я и решила, что уеду!»
Девушка вернулась в свою комнату, куда тут же проследовал подслушивающий весь разговор отец:
«И куда ты едешь?»
«Я еду на море!»
«Ты никуда не поедешь, понимаешь!»
«Нет! Я вот никак не понимаю, почему Люке ты говоришь «да», а мне «нет», объясни мне это?»
«Потому что Люка - мужчина».
«Ах,… он же мужчина…. Да брось ты, какая же здесь, наконец, разница!
Ты позволил ему уехать аж в Соединённые Штаты на целых двадцать дней с какими-то незнакомыми людьми и совершенно не переживаешь по этому поводу. А со мной почему-
то всё иначе: когда я собираюсь за триста километров, в дом моих подруг лишь дня на четыре-пять, ты здесь устраиваешь чёрт те что.
И тебе всё это кажется в порядке вещей?»
«Тебе никто не разрешал разговаривать со мной в таком тоне, ты поняла! Люка – совсем другое дело! А ты у меня никуда не поедешь! И спор окончен! Однако если всё же хочешь осуществить задуманное и уйти из этого дома, то впредь я запрещаю тебе сюда возвращаться, потому что, придя, ты упрёшься в закрытую дверь!»
И он занервничал ещё больше.
