– Не волнуйтесь, – беззаботно сказал Фан Чэн, – поедет с нами на метро.
Вань Чаоцзун был явно полон решимости переломить ситуацию, и его машина тронулась с места с молниеносной скоростью.
Официант подошел ко мне и поклонился.
– Простите, что причинил вам столько хлопот…
– Не надо извиняться, – прервал его Фан Чэн, – потому что это неправда.
Молодой человек выглядел растерянным, словно сам только что очнулся от анестетиков.
– Я имею в виду, – мягко объяснил мой друг, – что никакой срочной работы на самом деле вообще нет; я специально попросил Али изобразить все это.
Справедливости ради скажу, что наша игра в этой сцене была ужасной: Али по ошибке сказала некоторые мои реплики, а я не очень убедительно сыграл ярость и нетерпение. Хотя в целом маневр можно было назвать успешным.
– Тебе, наверное, интересно, почему я это сделал, да? – сказал Фан Чэн с улыбкой. – Конечно, для того, чтобы дать тебе возможность объяснить, что произошло в тот день.
Официант отступил назад, будто пораженный электрическим током, инстинктивно сложив руки на груди; его сухие губы сжались в линию. Обреченное выражение лица застыло, как будто слой льда и снега образовал вокруг него твердый панцирь.
– Если не хочешь говорить, ничего страшного, – пожал плечами Фан Чэн. – Почему бы тебе не послушать, что я думаю? Поскольку мне нужно было понять, как произошло убийство, я нуждался в некоторых предпосылках и нашел их целых три штуки. Во-первых, относительно подозреваемого – Вань Чаоцзун и ты впервые встретились с погибшей в тот день, и убийца, получается, должен был находиться в числе пяти человек, которые пришли с ней. Во-вторых, относительно мотива преступления – инцидент имел место в совершенно незнакомой для исполнителя обстановке, что свидетельствует о том, что это не было преднамеренным убийством. В-третьих, относительно способа убийства – поскольку преступление не было предумышленным, у преступника не было нужды пролезать через иллюминатор. Таким образом, единственной возможностью, которая привела бы к контакту между преступником и покойной, было то, что Фу Ицин открыла дверь каюты шесть. Поскольку дверь была открыта, внутри должны были остаться соответствующие следы, но полиция не сообщила об этом после осмотра места преступления, тем самым дав мне понять, что кто-то вернул каюту в исходное состояние. Единственный, кто мог это сделать, – несомненно, убийца. Таким образом, можно утверждать, что каюта шесть является первым местом преступления. На данный момент последовательность преступления ясна: убийца вышел из своей каюты, Фу Ицин открыла дверь своей, убийца вошел туда, убил Фу Ицин, воссоздал изначальное состояние помещения и скрылся. Теперь вопрос: как и куда?
Тон Фан Чэна был небрежным, но его глаза, словно острые лезвия, пронзали официанта. Последний посмотрел на него пустым взглядом, по-видимому совершенно не осознавая, что ему говорят.
– Мог ли убийца вернуться в прежнюю каюту? Не мог, потому что дверь ее автоматически закрылась бы. Хотя закрытие можно было предотвратить, убийца не мог предположить заранее, что совершит убийство, когда выйдет, поэтому у него не было причин этим заниматься. Тогда мог ли убийца проникнуть в чужую каюту? Если только человек в каюте не был сообщником убийцы, такой вариант также можно исключить. И в одиночку убийца не мог набрать сотен килограммов груза, чтобы открыть ворота, ведущие на нижнюю палубу. Конечно, он мог временно спрятаться в кладовой или в ванной, но это было бы бессмысленно – данные помещения можно рассматривать как часть нашей запертой комнаты. Да, Ся Я, это настоящее убийство в запертой комнате. Главный же вопрос в том, что является ею. Если мы не будем принимать во внимание возможность перелезть через перила и прыгнуть на нижнюю палубу, убийца окажется заблокирован в помещении, которое состоит из кругового коридора и помещений в нем, – все это вместе и есть наша запертая комната.
На лице официанта не было написано никаких эмоций. Но я заметил, что его горло слегка задрожало, как будто он едва смог проглотить слюну.
