Отлично сложенный светловолосый человек лет тридцати — тридцати пяти вошел в таверну. Высокий, с точеными чертами лица, загорелый, он был одет в джинсы, кроссовки и джинсовую, с тремя расстегнутыми верхними пуговицами, открывающими волосатую грудь, рубашку. На руке — часы для подводного плавания.
Он помахал рукой компании людей, сидящих за одним из столиков, и направился к ним. Сэвэдж оторвался от стойки и нырнул в толпу.
— Мак!
Мужчина в недоумении остановился, стараясь определить, откуда идет голос.
— Мак, — сказал Сэвэдж, протянув ему руку. — Как дела?
Мак смотрел на него, и по его лицу ничего нельзя было прочесть.
Сэвэдж постарался свести на нет неловкость, пустив в ход самую дружественную и дружелюбную улыбку.
— Да в чем дело? После всего, сквозь что мы прошли вместе, неужели ты меня не признаешь?
— Признаю? — Мак продолжал смотреть на него, сильно наморщив лоб.
“Нет! — подумал Сэвэдж. — Только не это! Только не снова!” Он почувствовал свинцовую тяжесть, дурноту, подступившую к самому горлу, пустоту в желудке и онемевшие руки и ноги.
Мак фыркнул и повернулся, намереваясь уйти.
Сэвэдж бросился ему наперерез.
— Подожди. Пожалуйста. Ты что, в самом деле?..
— Говорю тебе, что получил, получил деньги. Черт бы тебя побрал, держи твою двадцатку. И перестань меня преследовать. Вали отсюда.
Сэвэдж, нахмурившись, смотрел на деньги, которые мужчина совал ему в ладонь. Голова закружилась.
— Но…
И снова Мак решительно направился прочь.
— Ты же мне ничего не должен… — Сэвэдж в полном недоумении побрел за Маком следом. — Что все это значит?
Мак остановился, наклонился к уху Сэвэджа и напряженным шепотом прошипел:
— А вот это действительно неплохой вопросик. Что ты здесь делаешь? Ты что, Дойль, совсем спятил? Ты что позабыл, что нас не должны видеть вместе?
— Что?
— Убирайся.
— Но…
Голос Мака был едва слышен.
— В проулке. Через пятнадцать минут.
Пока Сэвэдж моргал, ничего не понимая, Мак наконец-то добрался до столика, за которым сидели его приятели.
— Парень одолжил мне как-то двадцатку и решил, что я ее никогда не верну. Вот так и играй со шпаками в карты, — услышал Сэвэдж голос Мака.
Говор в зале внезапно показался Сэвэджу невыносимо громким, а воздух — тяжким. Он почувствовал себя в ловушке, ему казалось, будто его скручивают в бараний рог, выворачивают внутренности. Сжимая грудь рукой, он махнул Рэйчел и Акире, чтобы те шли к выходу.
Сумерки превратились в темноту. На шумной, многолюдной улице Сэвэдж покачал головой: он был настолько поражен, что едва мог говорить.
— Он назвал меня Дойлем.
Рэйчел испытующе посмотрела на него.
— Значит, он все-таки тебя вспомнил!
— Нет, ты не поняла, — сказал Сэвэдж. — Мое настоящее имя не Дойль. Зачем он?.. О, черт, неужели у меня даже имя украли и дали взамен другое? — в висках колотилась буря. — Да кто я, черт побери, такой?
Проулок оказался забитым грудами коробок, мусорных бачков и пустых ларей. На полпути к оконцовке тусклая лампочка над дверью справа старательно пыталась разогнать тьму.
— Это черный ход из кабака, — сказал Сэвэдж. Вместе с Рэйчел и Акирой он стоял на тихой улочке рядом и обозревал диспозицию. — Если я это знаю, значит, я бывал здесь раньше.
— Или…
Сэвэдж понял, о чем не договорил Акира.
— Еще одно ложное воспоминание? Но ведь что-то должно оказаться настоящим. Мак меня узнал. В этом я уверен, несмотря на то, что он назвал меня именем, о котором я не имею представления. — Сэвэдж втянул в легкие воздух. — Он сказал: через пятнадцать минут. Почти время. Мне нужны ответы.
Сэвэдж ступил в проулок.
— Подожди, — сказал Акира. Сэвэдж нервно оглянулся.
— Что такое?
— Я не могу отпустить тебя одного.
— Но Рэйчел…
— Верно. Ее нельзя оставлять без охраны и присмотра, — Акира нахмурился. — Но если она пойдет вместе со мной в проулок и начнется заваруха, то станет помехой. Еще в Нью-Йорке, когда ты решил взять ее с нами в путь, я знал, что подобный момент рано или поздно наступит. Я не могу прикрывать тебя и в то же время охранять ее.
— Я решил? Но ведь ты со мной согласился!
— Неохотно.
— Я ведь пообещала, что не стану путаться под ногами, — сказала Рэйчел. — Акира, иди с ним. Со мной ничего не случится.
— Нет. Пока ты с нами, мы за тебя отвечаем, — произнес Акира.
— Но ведь мой муж не знает, где я нахожусь. Мне ничего не грозит.
— В настоящее время меня беспокоит отнюдь не твой муж. В общем, так: что бы с нами ни произошло, если эта встреча превратится в то, что вы, американцы, называете кисляком…
Даже в темноте Сэвэдж увидел, как вспыхнули глаза Рэйчел.
— Я точно так же, как ты, беспокоюсь за безопасность Сэвэджа, — выпалила она. — По крайней мере, больше, чем за свою собственную. Если тебе не хочется оставлять меня здесь — бери с собой. Альтернативы нет.
— Боюсь, она права, — сказал Сэвэдж.
— А если непредвиденное? — спросил Акира.
— Я не стану вмешиваться. Спрячусь где-нибудь.
— А если мы разбежимся в разные стороны?
