И тут же на экранах снова появилось лицо Камичи-Шираи. Он опять воодушевлял демонстрантов. Как бы он ни назывался, но этот седовласый, со вторым подбородком человек примерно пятидесяти пяти лет, так напоминавший по виду уставшего чиновника, перед толпой вдохновлялся, и внезапно откуда-то появлялось обаяние, и какая-то божья искра вспыхивала в его глазах. Подчиняющие себе все и вся глаза, властные жесты превращали его в воинствующего и очаровательного зелота. С каждым рубком его мозолистых от занятий каратэ рук толпа со все нарастающим запалом отвечала воем и проявлением все более и более агрессивного настроения.
— Наверное, сегодня днем, пока Хэйли со своими людьми держали нас запертыми в парке, произошли новые демонстрации, — сказал Сэвэдж. Он повернулся к Рэйчел: ее бледность заставила его нахмуриться. — Ты как?
Она пожала плечами, нетерпеливо, будто кровь, пропитавшая носки, сейчас играла мало роли.
— Что же происходит? Какова причина всего этого?
— Может быть, какой-нибудь нам не известный инцидент? — спросил самого себя Сэвэдж и тут же покачал головой. — Я думаю, что Камичи, — он тут же поправился, — Шираи не нужен никакой инцидент. Я думаю, все дело в Америке… Америке в Японии.
— Но Америка и Япония — друзья!
— Если верить этим демонстрантам, то — нет, — Сэвэдж почувствовал за спиной какое-то движение и обернулся. Возле телеэкранов сгрудились проходящие японцы.
— Давай-ка отсюда выбираться, — сказал он. — Мне неприятен интерес, который мы вызываем.
Они пробрались сквозь все увеличивающуюся толпу. Кровь застыла у Сэвэджа в жилах. Сократившиеся мышцы прекратили ныть только после того, как они вышли на нормально запруженную народом площадку перед магазином и пошли по тротуару.
— Но так внезапно, — сказала Рэйчел. — Почему? Демонстрации набирают силу, становятся мощнее.
— Их катализирует Камичи.
— Шираи.
— Никак не могу привыкнуть к этому имени, — сказал Сэвэдж. — Это ведь тот самый человек, которого я вез в Пенсильванию.
— В несуществующий отель.
— В моей реальности — я его туда вез. И для меня этот отель существует. Но, хорошо, — мысли, Сэвэджа закрутились, пойманные в ловушку жамэ вю, — пусть будет Шираи. Именно он — причина всех этих демонстраций. Не знаю, почему. Я просто не могу представить себе источника его могущества. Но он, Акира и я — все мы каким-то образом связаны.
Внезапная мысль заставила Сэвэджа повернуться к Рэйчел.
— Бывший император Хирохито умер в январе 1989-го.
Рэйчел не замедлила шаг.
— Да. И что с того?
— После того, как Япония проиграла вторую мировую войну, император Хирохито получил от генерала Мак-Артура приказ создать новую Конституцию. Но еще перед этим, в то время, когда японцы были окружены в сорок пятом, Америка настояла на том, чтобы Хирохито выступил по радио и не только сообщил народу о безоговорочной капитуляции, но и отказался от своей божественной сущности и заявил о том, что он человек, а не бог.
— Помнится, я что-то об этом читала, — отозвалась Рэйчел. — Это заявление потрясло всю Японию.
— И помогло Мак-Артуру перестроить и преобразовать страну. Одним из главнейших пунктов новой Конституции было то, что церковь и государство разъединяются. По закону, религию и политику нельзя было смешивать.
— А при чем здесь смерть Хирохито?
— Все дело в его похоронах. Вопреки Конституции, но без возражений со стороны Америки, на похоронах политические и религиозные обряды были смешаны. Из-за экономической мощи Японии на похороны приехали высокопоставленные государственные деятели разных стран. Самые крутые люди из международного правительства. И все они стояли под проливным дождем, наблюдая за тем, как японские почетный часовой сопровождал гроб Хирохито в храм, где за ширмами обряды сипто — традиционные японские религиозные обряды — были совершены. И ни один из прибывших не сказал: “Эй, минутку, все это противозаконно. Именно так началась война на Тихом океане”.
— Да они просто отдавали дань уважения такому великому человеку, — произнесла Рэйчел.
— Или же просто так обгадились из-за того, что если бы они воспротивились синтоистским обрядам, то Япония в ярости прекратила бы поставлять кредиты. Черт, ведь Япония по большинству своему покрывает американский бюджетный дефицит. И ни одна страна не возопит, если Япония решит вернуться к своей предыдущей Конституции. Пока Япония обладает деньгами — а следовательно, и властью — ее правительство может поступать так, как ему заблагорассудится.
— Вот, где хромает твоя аргументация, — сказала Рэйчел. — Ведь японское правительство отвечает за свои поступки.
— Пока устанавливает свои собственные правила игры — да. Но что будет, если Камичи-Шираи возьмет власть в свои руки? Представь себе, что вернутся старые времена, и сипа перейдет к радикальной партии! Знаешь ли ты, что Япония — предположительно немилитаризованная страна тратит на оборону денег больше, чем любая страна, входящая в НАТО, за исключением Америки? А мы в чем-то еще подозреваем Южную Корею! Японцы тоже. И Китай их страшно волнует! И…
