— Отчаянно, — Сэвэдж продолжал идти, осматривая улицу. — Вот именно. — Он искал любую возможную опасность, инстинкты защитника напряжены до предела. Никогда ранее он не чувствовал себя столь уязвимым. — Вот почему я так насторожен. Если ты сообщил секретарше, что будешь звонить каждые четверть часа, почему она сказала, что встреча назначена через час? Вместо того, чтобы рисковать, встречаться с нами лицом к лицу, он мог просто-напросто попробовать засечь разговор и выйти на нас… чтобы поставить нас в опасное положение, а сам бы мог говорить с безопасного расстояния.
— Я думаю, что присутствие на встрече его охраны — факт само собой разумеющийся, — сказал Акира. — Не станет же Шираи рисковать.
— А как насчет нашей безопасности? Если его охранники — те самые ребята, что гнались за нами после демонстрации, то вполне возможно, что они будут поджидать нас с улыбками во всю морду и дубинками наготове. — Сэвэдж потер пульсирующее болью плечо. Болеутоляющее постепенно рассасывалось. Он снова чувствовал себя так, словно его хорошенько огрели бейсбольной битой. — Не знаю, какой такой вред я причинил первому мужику, который на меня кинулся, но я слышал, как одному из них ты сломал руку. Так что, особо счастливыми их не назовешь.
— Они профессионалы. И делали свое дело. Но через час у них будет другая работа, и эмоции здесь ни при чем. Первым делом они станут выполнять желания своего принципала.
— А что, если желания Шираи полностью совпадают с их желаниями? Может, он тоже хочет нас убрать? — спросил Сэвэдж.
— Логично, — Акира задумался. — Но мне все-таки кажется, что Шираи нужна информация.
— Ты хочешь сказать, что информация нужна нам, и что мы должны подготовиться к тому, что придется поверить человеку, которого мы видели мертвым?
— “Авраам верил в бессмысленность добродетели”. Или что-то в этом роде…
— Другими словами, вера — это загадка. Иногда, когда мы находимся в полном смятении, — приходится верить.
— Грэм назвал бы меня полным идиотом. Верить? Это идет вразрез со всем тем, чему меня учили. И если бы Таро услышал сейчас твои слова, он бы тебя проклял.
Акира колебался. Качая головой, он вдруг хихикнул.
— Сэнсей будет настаивать на моей переподготовке.
— Переподготовка нам ни к чему. Нам необходимо отступить на шаг назад и посмотреть на вещи объективно, притвориться, будто мы защищаем не себя, а кого-то другого.
— А-а, таким, значит, образом…
— Именно таким. Притвориться, что нашими клиентами являемся не мы, а совершенно незнакомые нам люди.
— Совершенно внезапно первым делом стали почему-то не самолеты и даже не ответы на вопросы, а безопасность, — ухмыльнулся Акира.
— Так что, давай делать то, что мы умеем делать лучше всего и знаем как.
Голос Акиры напомнил Сэвэджу жуткий шип, с которым полированная сталь самурайского клинка выезжала из ножен.
— Изучать опасную зону.
Корпоративное здание Шираи — одно из многоэтажных домов в подверженной землетрясениям Японии — было выполнено из сверкающего стекла и стали, но с инновациями, понял Сэвэдж, не позволяющими так просто в него проникнуть. Эквивалент кодексу исполнительных защитников. Он изучал сияющий фасад с расстояния в несколько кварталов, постепенно подходя к зданию с юга, и все-таки нервничал, понимая, что сколько бы экивоков не совершал, все равно будет выглядеть, как бельмо в глазу. Потому что он — гайдзин.
Но он также знал, что с другой стороны к нему продвигается Акира, внимательно высматривая места, где могли бы стоять замаскированные ловушки. В случае опасности они решили возвращаться по своим следам. Отходных путей было на самом деле несколько. Осторожность, с которой они спланировали наблюдение за корпорацией Шираи, заставила Сэвэджа гордиться собой. Впервые с момента приезда в Японию он чувствовал себя на месте, держащим все события под контролем, в общем, учеником Грэма — настоящим учеником, — а не жертвой.
В квартале перед зданием, в котором заседал Шираи, Сэвэдж остановился. Мимо проезжали машины и шли прохожие, а он все смотрел на главный — огромный — вход и находящийся чуть сбоку — поменьше. Улицы были так запружены автомобилями, что парковка запрещалась, хотя машины, останавливающиеся ненадолго и по делу, попадались то тут, то там. Например, фургон, доставивший что-то прямо к парадному подъезду. Под иероглифами на его боку был нарисован букет цветов, поэтому цель приезда была ясна. Возле бокового входа был припаркован грузовик, и утомленный человек в кепи и комбинезоне, прислонившись к переднему бамперу и читающий газету, бегло посматривал на часы, а затем на дверной проем, словно ожидая, что вот-вот должен появиться напарник. Он вздыхал и покачивал головой. Все это было вполне естественно.
Выглядело естественно.
Но вот вместо тяжелых рабочих башмаков у водителя грузовика почему-то были надеты сияющие ботинки.
