Сэвэдж обошел вокруг стола.
— Так, значит, Грэм соблюдал этику, не говоря нам о том, что мы страдаем от одних и тех же кошмаров?
— Ты выздоравливал шесть месяцев. И я тоже. Он тебя навещал.
— Каждую субботу, — ответил Сэвэдж. — В доме у Чесапикского залива.
— А ко мне он приезжал каждый четверг. В Виноградники Марты.
— И все это время ему было известно о том, что я считаю тебя убитым?
— Да, в то же время зная, что я считаю убитым тебя.
— Это неоправданно параноидальный агент. Он должен был нам обо всем рассказать!
— Ты считаешь, что он был в этом замешан?
— Это чертовски похоже на то, что я только что собирался сказать. Да, так оно и выглядит, — ответил Сэвэдж.
Лицо Акиры посуровело.
Рэйчел взяла их за руки и сжала.
— Не хотелось бы нервничать ни по какому поводу, друзья, но…
— Мы не собираемся вскакивать на следующий самолет в Штаты и оставлять вас на произвол судьбы, если вы беспокоились об этом, — сказал Сэвэдж. — Вы для нас стоите на первом месте.
— В таком случае… — Плечи Рэйчел опустились. Веки сами собой стали закрываться. — Мне необходимо… — Она уронила голову: — Безумно устала.
— Идите в спальню. Выспитесь.
Рэйчел зевнула.
— А как же вы?
— Не беспокойтесь. Мы с Акирой будем спать по очереди. Один из нас будет охранять вас денно и ношно. Ее голова упала на сложенные на столе руки. Сэвэдж отнес ее в спальню.
Когда Сэвэдж вернулся на кухню, он увидел, что Акира ушел. Стремительная проверка остальных комнат показала, что дом пуст. Нахмурившись, Сэвэдж распахнул входную дверь и обнаружил Акиру: его коричневое лицо было обращено к солнцу. Он сидел на расшатанных ступенях крыльца.
— Что-то не так? — спросил Сэвэдж.
— Надо было оглядеться.
— Ну, и?
Акира указал на виноградники.
— Кажется, все в порядке. Виноград собран. Так что все просматривается насквозь. В полях никого. Ты очень хорошо поступил, выбрав именно этот дом.
— Спасибо. — Сэвэдж сел рядом. — Если принимать во внимание твою подготовку, это высочайшая похвала.
— Простая констатация факта.
Сэвэдж улыбнулся.
— Я чертовски стараюсь выглядеть скромнягой.
Акира, несмотря на то, что его глаза оставались печальными, улыбнулся в ответ.
— У тебя прекрасный английский, — сказал Сэвэдж. — Где ты научился…
— Как-нибудь расскажу.
— Судя по всему, ты не в настроении. Омоте и ура. Верно?
Акира повернулся к нему.
— Частные мысли и общественные мысли? Ты знаком с японской логикой?
— Стараюсь помаленьку.
— Похвально. Но и обидно. Тебе никогда не преуспеть.
— Так я и думал.
— Как женщина? — спросил Акира.
— Она отлично держится. Нет, правда, впечатляет. Заслужила свой отдых. Ты знаешь, она даже не шевельнулась, когда я стал накрывать ее одеялом. Видимо, проспит до вечера.
— Итак. — Акира произнес слово как утверждение.
— Нам тоже поспать не мешает. Если хочешь, я отстою первую вахту. Ты сможешь принять ванну и…
— Ты измотан сильнее, чем я, — оборвал его Акира. — И работал дольше. Так что отдыхай первым.
— Этак мы можем спорить все утро. — Сэвэдж подобрал две гальки, встряхнул между ладонями, взял каждую в кулак и вытянул их перед собой. — Отдыхает маленький камешек.
— Ребячья игра?
— А почему нет? Не хуже, чем любой другой вариант.
Акира с удивлением выбрал левый кулак. Сэвэдж открыл его и сравнил с галькой в правом.
— Ты, похоже, скоро отправишься почивать, — сказал он.
Акира поклонился и рассмеялся.
— Хай.
— Это по-японски “да”?
— А, кроме этого, “разумеется”, “конечно”, “всенепременно”. Все зависит от интонации. — Акира внимательно посмотрел Сэвэджу в лицо. — Таких, как ты, мы называем искренними людьми. Доброжелательными. Серьезными.
— Но с жесточайшей внутренней травмой.
— Это идет вторым номером, — сказал Акира. — Первым же является возвращение нашего принципала к твоему нанимателю.
— Все подготовлено.
— Пока все, что я видел из твоей работы, было сделано безукоризненно. Но, чтобы убыстрить процесс, предлагаю над планом возвращения принципала поработать сообща.
— Это для меня большая честь. — Сэвэдж сложил ладони и поклонился.
— А затем двинем в Нью-Йорк.
Сэвэдж выпрямился.
— И выбьем из Грэма ответы на наши вопросы.
— Но есть кое-что, чего я пока с тобой не обсуждал. Это не имеет касательств к тому, что произошло с нами.
— Я знаю, — сказал Сэвэдж. — Камичи.
Акира выглядел удивленным.
— Сорок семь ронинов.
— Ты и о них знаешь?
— У них месть заняла два года, но в конце концов они добились своего.
— Камичи был единственным принципалом, которого я потерял, — голос Акиры сорвался.
— И единственным, которого потерял я. Если в этом каким-нибудь образом замешан Грэм… — Сэвэдж зло нахмурился. — Это даже не Рэйчел, не наши общие кошмары… то, что произошло с Камичи…
— Он должен быть отмщен, — Акира встал. — Если по данному вопросу мы пришли к согласию, то…
— Могли бы стать друзьями, — сказал Сэвэдж. Акира скосил глаза.
— Друзьями?
“Слишком много я захотел”, — подумал Сэвэдж.
— Временными товарищами, — сказал Акира. — Чтобы показать, что не только ты, но и я уважаю ваши традиции, в обычаях людей Запада…
Они пожали руки. Пожатие Акиры оказалось таким же сильным, как пожатие самураем рукоятки меча.
