Полумрак заставил ее вздрогнуть. После дневного света она в первые секунды ничего не видела. Исповедальни показались телефонными будками. Салли представила, как сейчас войдет в такую будку, закажет «межгород» с богом и спросит, почему в ее мозг все время поступают странные сигналы и почему связь то и дело прерывается. Но разве на небесах есть телефоны? А если есть, то какой там код? И можно ли позвонить богу напрямую или сначала нужно пробиться через секретаря? И вообще, едва ли его номер включен в телефонную книгу.
Для начала нужно вспомнить свои грехи. Она напрягала мозг, но не вспомнила ни единого. Так не бывает. Не может человек вовсе не иметь грехов. Не далее как утром Салли читала о магазинной воровке, однако и сердце, и разум молчали. С другой стороны, если Салли безгрешна, почему ей так тяжело? Почему она чувствует себя беспомощной? Неужели можно натворить столько ужасных вещей и напрочь забыть об этом?
Так она стояла в центральном нефе, пока на нее не стали коситься. Тогда Салли опустилась на колени, осенила себя крестным знамением, после чего скользнула на скамью и уже там начала молиться. Ее не отпускало ощущение, что в церковь вслед за нею кто-то проник. Салли подняла глаза и увидела Тодда. Наверняка ему все известно. Он читал «Дейли Ньюс», узнал Салли по описанию. Она хотела заговорить, но затылок пронзила боль. Часы показывали 14.23. Салли закрыла лицо руками, склонила голову, но была вытеснена прежде, чем успела прошептать «Радуйся, о Мария, благодати полная…».
Нола приготовилась выскочить из подсобки. Пускай прыщавый зовет полицию, если хочет. Но вдруг перед ней оказались алтарь, Распятие и ряды свечек.
– О нет! – пробормотала Нола.
– Салли, вам нехорошо?
Она обернулась. Вместо прыщавого охранника возник молодой блондин. В его синих глазах читалась неподдельная тревога. На блондине были джинсы и белая рубашка с закатанными рукавами.
Нола не ответила, молча поднялась и пошла прочь из церкви. Блондин последовал за ней и уже на улице произнес:
– Вы сегодня какая-то странная, Салли. Может, вам хочется излить душу?
Нола замедлила шаг.
– С чего это вы взяли?
– Просто сегодня вы совсем не так себя вели на работе. Вы уходили такая расстроенная, что я пошел за вами.
– Ну и как же я себя вела?
– В ваших глазах были отчаяние и страх. Сейчас они куда-то исчезли. Вы снова изменились.
– Вы можете выражаться конкретнее?
– Вы совсем не та женщина, с которой я проводил собеседование. Сначала вы казались серой мышкой, а потом вдруг осмелели. Я даже повелся на историю про то, как вы якобы работали фотомоделью. А потом Элиот рассказал про ваше с ним свидание. По его словам, вы были очень оживлены и танцевали буквально до упаду. Тут-то я и заподозрил…
Нола понятия не имела ни о каком Элиоте, но вспомнила: Дерри говорила, что Белла без ума от танцев. Наверно, этот Элиот, кто бы он ни был, встречался именно с Беллой.
– Ну а сейчас какой я вам кажусь?
– Сейчас вы серьезная. И речь у вас другая – и выговор, и словарный запас.
– Да, я всегда отличалась переменчивостью.
– Вероятно, именно этим вы меня и зацепили.
– Что вы имеете в виду?
– Я хочу, чтобы наши рабочие отношения перешли… ну, хотя бы в дружеские.
– Уговорили. Поедемте в «Вилледж». Разрешаю вам угостить меня капучино.
Тут Нола увидела свое отражение в витрине и даже вскрикнула.
– Ой, нет! В таких платьях в «Вилледж» являться не принято. Мне нужно переодеться. Давайте встретимся чуть позже.
– У меня другое предложение – давайте я поеду вместе с вами. Подожду, пока вы будете прихорашиваться.
– Думаете, я вас обману?
– Элиот предупреждал, что вы непредсказуемы.
– Поедем, если вам так угодно. Только я хочу сразу расставить все точки над «i». Не знаю, сколько мне отведено времени. А планов – не счесть. И заметьте: секс в повестке дня не фигурирует. Если вам хочется секса, поищите другой объект.
– Я хочу лишь провести с вами вечер, Салли. Мне никак не удается вас раскусить.
Нола решила, что этому парню можно указать место, не вдаваясь в излишние подробности.
– У меня, чтоб вы знали, неустойчивая психика. И предпочтения меняются со скоростью звука. Без всякого предупреждения, очень резко, я могу выбрать совершенно новый курс. Будьте готовы.
– Вы совсем не такая, как другие женщины. Меня это заводит.
– Имейте в виду: вы меня не заводите.
– Салли, я только…
– Называйте меня Нолой. Это мое прозвище.
– Господи, сколько же у вас прозвищ?
– А ничего, что некоторые коллекционируют банки из-под пива?
Они поймали такси, и Нола не дала Тодду расплатиться. Тодд помахал манекену в витрине ателье и сказал:
– Привет, Мерфи.
Нола округлила глаза.
– Что это вы делаете?
– Элиот упоминал, что вы рассказывали ему про особую охранную систему мистера Гринберга.
– По-моему, дико глупо – ставить в витрину манекен для охраны. А еще глупее напяливать на него полицейскую фуражку и давать ему имя. Очередной полый человек[10].
Тодд поспешно кивнул.
– Абсолютно с вами согласен.
– Не пойму только, почему Гринберг окрестил его Мерфи.
