– Ну как же, – отвечала Белла, – ведь это был мой первый выход. Мне ужасно понравилось быть в центре внимания. С тех пор я постоянно играла в школьных спектаклях. Только на сцене я чувствовала себя живой, самой собой. Потому что зрители мною восхищались, ловили каждое мое слово, смеялись, когда я этого хотела, и плакали, опять же по моему желанию. А как они хлопали! Все ладоши себе отбивали. Я жалела только об одном – что рано или поздно занавес упадет. Мечтала: вот бы спектакль вообще не кончался. Вот бы не уходить со сцены. Без игры, пения и танцев меня как будто и нету вовсе. Потом я еще и чирлидером стала – да только это оказалось не то. Мельче как-то. Вот сцена – другое дело.
Белла задумалась над своими словами.
– Да, сейчас я – пустое место. А если сольюсь с Салли – стану кое-чем.
– Можно и так рассудить, – сказал Роджер. – Но вы должны сделать выбор. Подумайте как следует. У вас есть время до понедельника. Если согласитесь на слияние – мы выполним его в понедельник.
– Это не больно?
Роджер покачал головой.
– Ни капельки. Вы не почувствуете ни малейшего дискомфорта.
– А это навсегда? Дерри говорила, вы объясняли Ноле – может, сначала все получится, а потом, со временем, мы опять расщепимся.
– Такая вероятность сохраняется. Но наука не стоит на месте. Мы, психиатры, учимся на каждом новом случае. Полагаю, сочетание интенсивной гипнотерапии с модификацией поведения позволит нам добиться успехов, еще не виданных в этой сфере.
– Роджер, я жить хочу.
– Знаю. По-моему, слияние – единственный способ сохранить вам жизнь.
Все выходные Белла приставала ко мне – посоветуй да посоветуй. Хитрая! Ответственность на мои плечи переложить хотела! Я ей говорю: решай сама. Роджер – опытный врач, ему можно доверять. Но насчет ответственности – уволь, дорогая Белла.
Тогда она стала требовать, чтобы я спросила совета у Нолы, а заодно рассказала, что чувствуешь при слиянии. Я говорю: Нола, с тех пор как слилась с Салли, для меня стала недоступна.
– Это как если бы она умерла? – допытывалась Белла.
– Откуда мне знать, каково быть мертвой?
Нет, Нола просто исчезла. Растворилась в воздухе. Была – и нету. Улетучилась. Впрочем, я рассказала Белле по два озера и канал, про смешение воды. Наверное, зря: Беллу от моих слов пробрала дрожь, она ведь не умеет плавать.
Я стала убеждать: вода-то не настоящая, а воображаемая. Никто не утонул. Белла малость успокоилась. На всякий случай я сказала, что Салли после слияния с Нолой начала думать почти как Нола.
– Если сольешься, – говорю, – может, и у тебя мысли изменятся. Может, ты по-другому станешь секс воспринимать, музыку, танцы.
– А что, как я играть на сцене разучусь? Дерри! Вдруг я растеряю свой талант?
– Очень может быть.
– Что же мне делать? Первый раз я в такой ситуации, честное слово!
Весь вечер пятницы Белла слушала свой любимый рок-н-ролл. В субботу пошла на дневной спектакль «Танцоры», а вечером – на дискотеку. Одна пошла. Перетанцевала со всеми парнями, только что-то у нее не ладилось. Белла пыталась полностью отдаться ритмам, однако впервые в жизни от мелькания огней у нее неприятно кружилась голова.
Со спиртным она перебрала. Когда к ней подкатился симпатичный парень с длинными волосами, завязанными в хвост, Белла пошла с ним танцевать, и он ее целовал в шею, и шептал, что хочет заняться с ней
– Поехали ко мне, – прошептала Белла.
Парень, точнее, юноша – ему было не больше двадцати – усадил Беллу в свой раздолбанный «Додж». Одну руку он держал на руле, другую – у Беллы между бедер. Белла расстегнула его ширинку, запустила руки ему в штаны.
В квартире они страстно целовались.
– Да, милый, да… – шептала Белла, обнимая парня за шею, теребя его хвостик и пряча его лицо у себя на груди. – Возьми меня. Покажи, какой ты сильный.
Белла жаждала грубого секса, животной страсти, бурного оргазма… Однако парень, еще толком не войдя в нее, содрогнулся, затрепетал всем телом.
– О нет! – простонала Белла. – Подожди! Не кончай!
Но было поздно. Крайне смущенный, он откатился от Беллы и пробормотал, глядя в сторону:
– Прости. Ох, как неловко. Прости, пожалуйста.
Белла лежала на спине, стараясь лицом не выдать отвращения к этому… этому сопляку. Что и требовалось доказать: занавес обвис, как старая тряпка, финал вялый и невнятный. Все как всегда.
– Не переживай, малыш, – произнесла Белла. – Я успела кончить. Одновременно с тобой.
– Правда?
Юноша воспрянул, смотрел с такой надеждой, что Белла продолжила вдохновенно врать.
– Конечно, правда. Я хотела тебя так же сильно, как ты – меня. Ты был великолепен. У тебя это впервые, да?
Юноша кивнул и густо покраснел. Потом стал одеваться.
– Куда ты? Я думала, ты до утра останешься.
– Не могу. Уже поздно, предки меня убьют, – ответил он, косясь на часы.
Уходя, он поцеловал Беллу.
– Ты очень красивая. Спасибо за все.
Белла заперла за ним дверь и пробормотала:
– И тебе спасибо. Возбудил и сбежал, так тебя и так.
