– Где? Где? – оживился Тодд. – Ой, и впрямь. Похоже, старый Гринберг не лишен чувства юмора. А куда делась полицейская дубинка?
– Потерялась, – объяснила я.
Салли нахмурила брови – про тот случай с Джинкс ей было неизвестно.
– Давайте Мерфи пригласим выпить? – предложила я.
Вдруг Гринберг все-таки прав насчет полицейской формы? Вдруг манекен-полицейский не даст этим троим распоясаться?
Моя идея понравилась. Я показала, как проникнуть в ателье через окно цокольного этажа и выбраться через заднюю дверь, и мы все вместе умыкнули Мерфи. По лестнице его втащили Тодд с Элиотом. Усадили в кресло, закинули ему ногу на ногу, руки расположили вдоль туловища. Больше никаких неприличных жестов! Салли откупорила бутылку ирландского виски, и мы выпили.
– Вот, наверное, ужасная судьба – быть манекеном, – заметил Элиот.
– Ну не скажи, – возразил Тодд. – Может, и скучновато, зато никаких стрессов. Несешь себе ночную вахту и несешь… – добавил он почти мечтательно.
– Мерфи хочет стать настоящим человеком, – сказала я.
– Что? – изумился Элиот и чуть виски мимо стакана не налил.
– Как Пиноккио, деревянная кукла, которая мечтала превратиться в живого мальчика, – пояснила я.
– Помню, помню, – сказал Тодд. – Кажется, когда этот мальчишка врал, у него нос делался длиннее.
– Таковы издержки, – усмехнулся Элиот. – У живых мальчишек не только носы растут.
– Бедняга Мерфи потерял свой жезл, – произнесла Салли.
Элиот хихикнул.
– Зато наши жезлы при нас!
– Не многовато ли сальностей для одной Салли?! – воскликнула я. – Все, мне пора домой.
– Ты и так дома, – заметил Тодд.
– Значит, это вам пора домой, мальчики, – говорю. – Надо было коней придерживать.
– А если им удержу нет? – вздохнул Элиот.
– Тогда седлайте их, и во весь опор – по домам, – сказала я.
Тодд засмеялся и поцеловал меня.
Мне стало не до смеха. Тодд целовался со знанием дела и с языком. Вдобавок он меня обнял. Хотелось одновременно оттолкнуть его и прижаться к нему. Через несколько секунд я сообразила: оттолкнуть Тодда хочу я, а прижаться к Тодду хочет Салли. Все перепуталось. Неужели так будет и после слияния? Если, конечно, мы вообще сольемся. А я-то, дуреха, почти согласилась!
Тут Элиот оттеснил Тодда со словами:
– Ребята, я вам не мешаю?
Тодд отвесил поклон и отошел, а Элиот присосался к Салли, взялся за ее грудь и давай тереться о бедро.
– Полегче, Элиот, – вмешалась я. – Вечеринка закончилась.
Он куснул меня за ухо.
– Да? А я думал, только начинается.
– Ты ошибся.
– Ты кто? – спросил Элиот. – Белла?
– Или Нола? – встрял Тодд.
Я оттолкнула Элиота.
– Вы это о чем, а? Отвечайте, оба!
– Никакой подружки не было с самого начала, верно? – заговорил Тодд. – Ты хотела пофлиртовать с нами обоими разом. Я прав? Ты запуталась. Салли, которую мы знаем, никогда бы в этакую аферу не влезла.
– По-моему, вам обоим сейчас лучше уйти, – произнесла я.
Они стали упираться, но я была непреклонна.
– Послушайте, мальчики. Мне жаль, если вы решили, будто сегодня весело проведете ночь. Вам обоим известно о проблеме Салли. Спасибо за приятный вечер. Что касается Нолы и Беллы, их больше нет. Они слились с Салли. А завтра утром с ней сольюсь и я. И тогда мы станем одной нормальной женщиной.
Мое объяснение их отрезвило. Элиот почесал в затылке, кивнул.
– Знаешь, Салли, это здорово, что ты идешь на поправку. Ты молодчина.
Впрочем, по его лицу я поняла: теперь, когда Салли без пяти минут нормальная, Элиот к ней совершенно остыл. Подумаешь, очередная донжуанская победа.
Зато Тодд был искренне рад.
– Все налаживается, да, Салли? Раз так, обязуюсь вывести тебя на финишную прямую. Кажется, я понял, что тут происходит.
– Будь добр, Тодд, объясни, раз ты такой умный, – сказал Элиот.
– Потом объясню, – пообещал Тодд. – Давай-ка по домам. Салли хочется побыть одной, поразмыслить в тишине. Верно я говорю, Салли? Кстати, Салли, до следующего понедельника у тебя отгулы. Занимайся собой, поправляй здоровье. Эви тебя подменит.
Салли начала было возражать, но я стиснула Тодду руку, а Элиота чмокнула в щеку.
– До чего ж вы милые, ребята! Самые лучшие друзья! Что бы я без вас делала?
Когда они ушли, Салли плюхнулась в кресло, долго смотрела на Мерфи и наконец произнесла:
– Скажи-ка, Мерфи, о чем ты думаешь?
– Не иначе он решает, сливаться нам или не сливаться, – сказала я.
– И давно ты научилась читать мысли манекенов, Дерри?
– Давно. Я ведь куратор.
– Допустим. Однако Мерфи – не из нашей компании.
– А мог бы быть и одним из альтеров.
– Ты к чему клонишь?
– А вот к чему, Салли. Ты создала нас, представив, будто мы – живые, и мы и впрямь ожили. Роджер говорит, у других людей с синдромом множественной личности альтеры бывают разного возраста, разных национальностей и даже разного пола. Сечешь? Представь, что Мерфи – живой, и у тебя нынче будет мужчина. Даже Джинкс не сможет тебе помешать.
