– Привет, Роджер! – сказала я. – Здорово, что вы меня вызвали.
– Дерри, вы, вероятно, слышали мой разговор с Салли. Вы согласны на слияние?
Я кивнула.
– Только у меня к вам просьба, Роджер. Знаю, у вас врачебная этика и все такое. Но пожалуйста, поцелуйте меня. В последний момент. Только по-настоящему поцелуйте. Тогда все будет как в сказке – заколдованная красавица, прекрасный принц, поцелуй, который разрушает злые чары.
Роджер улыбнулся и кивнул.
– Ладно, Дерри, побуду вашим Прекрасным Принцем. Мой поцелуй разрушит колдовство, ваша мечта исполнится. Вы станете настоящей.
Я скользнула обратно и уже из темноты слушала речь Роджера:
– Дерри, мы возвращаемся в то время, когда Салли обманом заставили убить Синдереллу. Сегодня сказка о девяти кошачьих жизнях станет былью. Итак, вы стоите над мертвым котенком, и на ваших глазах котенок оживает и бежит к вам на всех четырех лапках. Скоро полночь. А поскольку нам известно, что Дерри – это сердце Синдереллы, вы, Дерри, сейчас станете тем, кем были до трансформации. Лошади превращаются обратно в мышей, карета – в тыкву. А вы, Дерри, возвращаетесь в Салли. С двенадцатым ударом часов вы навсегда сольетесь с Салли и будете неразделимы, как когда-то давным-давно.
Роджер начал считать, и я увидела Салли на балу. Красивую, умную, элегантную Салли в очаровательном белом платье. Салли танцевала с Роджером. Раздался бой часов, я услышала голос Роджера – глубокий и звучный, взволнованный и нетвердый. Роджер жалел, что я исчезну навсегда!
– Один… два… три… – считал Роджер.
Салли выскользнула из его объятий и побежала вниз по ступеням. Ступени были окрашены в семь радужных цветов.
– Четыре… пять… шесть…
Хрустальная туфелька соскочила – все по сюжету. Салли бежала дальше. Нужно вернуться домой, пока чары не рассеялись.
– Семь… восемь… девять…
Скорее в карету! Кучер дернул поводья, шестерка белоснежных коней рванула с места. Под бой курантов карета мчится прочь от дворца. Еще миг – и Салли разжалуют из принцесс.
– Десять… одиннадцать… Двенадцать!
Внутренний помощник машет рукой. Роджер целует меня в губы, нежно-нежно. Поцелуй – вот и все, что запомнилось Дерри. Потому что Дерри растворилась, пожертвовала жизнью ради четвертой Салли.
Открыв глаза, я увидела над собой встревоженное лицо Роджера и сказала:
– Ты все-таки меня нашел, мой Прекрасный Принц.
– Назовите свое имя, – произнес Роджер. – Для отчетности.
– Салли Портер.
– Как вы себя чувствуете?
– Так, словно я долго-долго бежала в темноте. Словно что-то потеряла и одновременно нашла самое себя. Я знаю, что я – Салли. Но я еще и Дерри.
Тирада не выражала всех моих ощущений, о нет. На самом деле я чувствовала полноту жизни и восторг. Мир был прекрасен, я любила в нем все и вся. Но не слюняво-щенячьей любовью; я отлично понимала, что в мире хватает зла, страданий и утрат. Которые, впрочем, совсем не обязательно коснутся меня. Мне ничего не грозит, думала я; у меня все будет хорошо.
Потом я заметила повязку на собственном плече.
– Я снова вытолкала что-то важное на задворки памяти, да, Роджер?
Он помог мне усесться на кушетке.
– Вы пережили тяжелое испытание, Салли. Шрамы останутся как на вашем теле, так и на вашей душе.
– Мне казалось, мои раны кто-то уврачевал. В течение целой секунды я была совершенно счастлива.
– Это объяснимо. Вы справились со многими бедами, и ощущение счастья обязательно будет к вам возвращаться. Периодически. Хотя могут всплывать и воспоминания, казалось бы, запрятанные достаточно глубоко. Они причинят вам боль. Разочарования в любви, утраты, приступы ненависти останутся в вашей памяти, но уже не смогут вывести вас из равновесия.
– Приступы ненависти? О чем вы, Роджер? В жизни никого не ненавидела!
– Это потому, что вы добрая и славная, Салли.
Роджер хотел еще что-то сказать, но, видно, счел момент неподходящим.
– В нашей культуре, Салли, усиливается тенденция «отпускать» свое внутреннее «я», позволять ему доминировать, «задвигать» когнитивные и мыслительные процессы. Я научу вас некоторым полезным приемам. Они позволят держать себя в руках и избегать провалов. Ибо вам как раз нужен самоконтроль, иначе беда неизбежна.
– Мне эта тенденция не по душе, Роджер, не волнуйтесь.
– И все-таки время от времени вас может посещать отчаяние, ощущение, что все рушится. Сейчас вы в хорошей форме – не ждете волшебного спасения, сами контролируете свои мысли и действия…
– Внутренний я-помощник и куратор.
– Что, простите?
– Так, пустое. Почему-то всплыли слова в сознании. Кажется, я их от вас слышала.
– Верно. Но отныне вы будете справляться с собою и без них. Вы – сама себе проводник, сама себе стрелочник. Так мчитесь же на полной скорости и по основному пути.
– Ваши метафоры меня с ума сводят. А служебный вагон мне полагается?
– Приемы, стало быть, следующие…
– Уровень-то хоть приличный? До «Восточного экспресса» я дотягиваю?
Несколько мгновений Роджер подозрительно смотрел мне в глаза, словно пытался разглядеть нечто за зрачками.
