Пятая жизнь полностью

Он чувствовал, что мир вернулся в прежнее состояние – как после землетрясения, когда на мгновение теряешь точку опоры, и земля кажется батутом, на котором невозможно устоять; так же неожиданно все заканчивается, обретя былую фундаментальность, и трудно даже представить, что все эти леса, горы и уходящие к горизонту поля могла поколебать какая-то могучая сила. …Но все-таки землетрясения случаются. Значит, подобная сила существует,  – мысль показалась предательской, вновь уводящей в непроходимые дебри бездоказательных предположений и ложных выводов, поэтому Паша поспешил уничтожить ее, – это законы природы, а мы люди – у нас свои законы и нельзя все валить в одну кучу,  – он вошел в подъехавшую кабину лифта, – на фиг! Вот теперь мне нужна Катька, чтоб окончательно отгородиться от этого бреда!..

Остановившись у своей машины, он набрал знакомый номер, но дома Кати не оказалось – мать ее с любезной издевкой пояснила, что та уехала к подруге и будет поздно.

…Ну что ж, логично. Подруг тоже надо навещать,  – на удивление, беззлобно подумал Паша, – но, Катюха, значит тебе не повезло – придется искать замену. Настроение у меня такое, что хочется кого-нибудь глупого, но ласкового. И, между прочим, господин «скиталец по чужим жизням», для того, чтоб найти такое существо, не обязательно любить его, как себя самого. Себя мы всегда любим больше – таков закон…

Довольный, будто высказал все оппоненту в глаза, и тот вдруг признал его правоту, Паша сел в машину. …А, в принципе, не все ли равно, признает он ее или нет? Главное, я сам в ней уверен, а остальные меня волнуют меньше всего…  – не спеша вырулив из двора, Паша остановился.

Вечер уже размыл очертания предметов, опутав их сумеречной сеткой. Небо еще оставалось светлым, хотя потеряло слепящую яркость, а возникшая луна делала его холодным и строгим. Зато жара спала, и люди радостно высыпали на улицу. Одни сидели на оградках, отделявших газон от тротуара, и пили пиво; другие, толпились на остановках, желая выбраться поближе к центру, где царил праздник вечернего безделья – у каждого в этой жизни были свои цели и задачи.

Перед входом в кафе стояла девица с сигаретой и задумчиво наблюдала происходивший перед ней выплеск человеческой активности. Наверное, ей тоже хотелось в нем участвовать, но она, то ли стеснялась, то ли не знала, что лучше сделать; наконец решившись, подошла к краю дороги и подняла руку. Паша тут же завел двигатель.

– Девушка, куда едем?

– В центр, – она склонилась к открытому окну, – а куда, я еще не решила. Тут, в «Охоте», дорого, а душа просит, просекаешь момент?

– Просекаю и могу составить компанию.

– Как говорит мой шеф: есть предложение – нет возражений, – смеясь, девица уселась на переднее сиденье, – я – Алла. А тебя как?

…Вот и вся любовь, господин скиталец…  – злорадно подумал Паша, пристраиваясь между «Жигулями» и стареньким, плюющимся серым дымом «Москвичом».

Зазвенел будильник; противно и тоненько, как надоедливый комар. Аня давно привыкла к его звуку, ведь каждое утро он прерывал состояние душевного покоя, невольно рождавшееся среди мирно шелестящей зелени, и напоминал, что за все надо платить; причем, даже не чем-то возвышенным, а презренными бумажками, которые приходится зарабатывать – такова сущность бытия.

Борис продолжал спать, и Аня подумала, что в своей жизни он, видимо, перестал обращать внимание, как на комаров, так и на деньги, которые, по его собственным словам, доставал из какого-то клада. Впрочем, возможно, причина его беспробудного сна была гораздо проще и заключалась в том, что уснули они лишь под утро, наконец-то раскатившись на края дивана. Ночь, вообще, получилась какой-то очень короткой, даже для конца июня, хотя никто не тратил время на красивые слова и бессмысленные обещания – зачем, если понимание и самовыражение приходит в слаженном движении тел? Кто придумал дурацкий термин «любовная прелюдия»? Не существует прелюдий, когда все прорывается изнутри, не обремененное никакими мыслями! Мысли начинают возникать потом, когда мерзко пропищит будильник.