Бесцельное созерцание Аниной спины не давало никакой подсказки, услужливо предлагая еще немного пожить, вкушая чисто человеческие радости, а, главное, решение отложить на потом. Наверное, в этом имелась своя логика и негромко кашлянув, Борис вошел в кухню. Аня обернулась. Оттого, что на нем были другие джинсы, черная майка вместо зеленой, а влажные волосы лежали непривычно гладко, на мгновение ей показалось, что это совсем другой человек. Ане стало страшно – а где же тот, который приносил в дом радость, к которому она успела привыкнуть, который должен был стать ей наградой за прежние тяготы?..
Но Борис улыбнулся и все встало на свои места. Вытерев руки, Аня молча обняла его. От него пахло единственным стоявшим в ванной дезодорантом, ее дезодорантом. С одной стороны, это выглядело немного смешно (такой теплый женский запах!), но, с другой, символично – вроде, они уже являлись одним целым.
– Милый, как я рада, что ты есть, – прошептала Аня в его плечо, ничуть не заботясь, слышно ли ее, потому что говорила она это, скорее, для себя; чтоб выразить собственные ощущения.
Борис молчал; его руки нежно обхватывали женские плечи, а пальцы игриво вздрагивали на спине, словно нажимая клавиши какого-то музыкального инструмента. Ане казалось, что этот инструмент – ее душа, и теперь она поет и искрится, выводя давно забытую мелодию. Что станет апофеозом, Аня тоже знала, ибо они исполняли подобную мелодию и вчера, и позавчера, а потом почти всю ночь «на бис». Требовалось, правда, выполнить одну, ставшую теперь очень простой, формальность.
– Борь, последи тут, пожалуйста, – Аня потупила взгляд, вроде, вменяла ему совершенно непосильный труд, – делать ничего не надо – только выключи потом, а я быстренько сполоснусь под теплой водичкой. На улице такая жарища…
– Конечно, иди, – Борис разжал руки.
Когда Аня ушла, он с умным видом приподнял обе крышки и решив, что ужину ничего не угрожает, отошел к окну; распахнул его, выпуская наружу аппетитные запахи; протянул руку, коснувшись теплых пыльных листьев, и подумал:
– Ой, как я вовремя! – Аня влетела на кухню в наскоро наброшенном халате, под которым больше не было никаких бретелек; с мокрыми взъерошенными волосами, – я еще в коридоре учуяла…
– Да?.. – вынырнув из своих мыслей, Борис тоже почувствовал, что запахи стали менее аппетитными, – я смотрел, вроде… – он виновато пожал плечами, – все было так симпатично.
– Ладно, все нормально, – Аня засмеялась, ловко орудуя лопаточкой, поднимая над сковородой клубы масляных брызг.
Когда «гастрономическая катастрофа» была предотвращена, Аня неожиданно прильнула к Борису.
– Я уже соскучилась. Я только чуть-чуть, и буду раскладывать, можно?
– Конечно.
Несколько минут они стояли молча, прижавшись друг к другу. Потом Аня резко повернулась, будто получив заряд энергии; проходя мимо холодильника, нажала клавишу магнитолы, где «самое искрометное радио „Танаис“» продолжало свою программу.
– Выпить хочешь? За нагреватель. А то работать не будет, – Ане хотелось сделать что-нибудь приятное. Это ж когда мужчина заводится с одной стопки и потом надирается «в стельку», от него прячут водку, а непьющему человеку она ж создает праздник, добавляя кураж. По крайней мере, сама Аня всегда испытывала подобное состояние.
