Вот так, просто и буднично, как любил выражаться Горловой: «в рабочем порядке», началась Игра. Игра в «Зарницу».
05 августа, 10:48, ДОЛ «Варяг», шестой корпус
— А как тебя
Саму вожатую четвертого отряда, задавшую этот вопрос, по имени, Алиной, называли редко. Чаще к ней обращались образованным от фамилии прозвищем Киса. И оно ей подходило. Восемнадцатилетняя Киса действительно напоминала молоденькую кошечку, еще не забывшую детских погонь за привязанной на нитке бумажной бабочкой...
Невысокую, с короткой стрижкой и с едва заметной грудью, ее часто принимали (особенно наезжающие по выходным родители) не за вожатую, а за отдыхающую в лагере девчонку, причем не из самых старших отрядов... В конце концов ей пришлось носить на груди бейдж — запаянную в пластик карточку, извещающую, что именно она, Алина, является вожатой отряда «Дельфин».
А еще она была влюблена в Лешу Закревского. Но про это никто не знал. Даже он.
...Белоголовый мальчик стоял рядом с ней, внимательно обводя взглядом пустую палату, и, казалось, не слышал вопроса. Киса повторила:
— Как тебя называют друзья? Тимур?
Мальчик медленно повернулся к ней и сказал без всякого выражения:
— Меня зовут Тамерлан.
Их взгляды встретились; Киса подумала, что у мальчика очень странные глаза — зрачки расширены настолько, что радужки почти не видно, цвет не определить: темно-коричневый? черный? какой-то еще?
После секундной паузы Тамерлан отвел взгляд, продолжив осмотр помещения — кстати, одного из лучших в лагере. Шестой корпус, недавно отремонтированный, с новой мебелью и телевизорами в каждой палате, считался самым благоустроенным. И, по странному совпадению, именно в нем жили дети знакомых Горлового, а также многочисленных спонсоров. В результате два размещенных в шестерке отряда отличались от других большим разнобоем в возрасте.
— Здесь три свободных кровати, — помолчав, продолжила Киса, — эта, эта и вон та, что у окна... Можешь занять из них любую.
Белоголовый мальчик Тамерлан равнодушно подошел к ближайшей, стоявшей в углу койке и положил на прикроватную тумбочку небольшую сумку на длинном ремне.
— И это все твои вещи?
— Да. Остальное мне подвезут,
— Хорошо. Со мной ты познакомился, — она машинально коснулась бейджа на груди, — а воспитательницу зовут Елена Алексеевна...
Друзья звали воспитательницу проще — Ленкой Астраханцевой. Но Киса к их числу не принадлежала.
Она ушла, еше раз предложив Тамерлану устраиваться. Ленка сидела на планерке у Горлового, все хозяйство на Кисе — вечная нехватка штатов, второго вожатого в отряде нет.
05 августа, 10:48, окрестности ДОЛ «Варяг»
Он уверенно и быстро полз вверх знакомой дорогой по коричнево-золотистому ущелью, когда путь преградила стена — огромная, подрагивающая, явно живая. Муравей недоуменно потоптался перед не пойми откуда взявшейся преградой и двинулся в обход — на всякий случай, все живое таких размеров легко становится смертельно опасным...
Человек в черном вцепился пальцами в изборожденную глубокими трещинами сосновую кору. И не заметил муравьиных тревог и раздумий, вызванных его негаданным вторжением на исхоженную тропу. Он сейчас вообще ничего не замечал вокруг.
Волна яростной, слепящей боли вспыхнула в голове и раскатилась безжалостными кругами по всему телу — он стоял, не в силах шевельнутся, под большой сосной в паре сотен метров за верхними воротами лагеря. Стоял и делал единственное, что мог сделать: ждал, когда подействует капсула убойного заграничного снадобья. Зелье наркотической природы, запрещенное к ввозу в Россию, имело массу накапливающихся побочных эффектов, быстро вызывая привыкание и зависимость.
Человеку в черном такие нюансы были глубоко безразличны. Счет его оставшейся жизни шел на недели, в лучшем случае на месяцы — и он знал это.
Знал и спешил раздать все долги.
ОН продирается сквозь запутанный лабиринт, который человеческому глазу может показаться громадным, перекрученным клубком, чудовищной комбинацией бесконечных и разноцветных нитей — но ОН смотрит не человеческими глазами.
ОН видит след, который нашел, поднявшись на Пик-над-Мирами — тонкую, яркую голубую нить, безнадежно и неразрывно перепутанную с десятками и сотнями других; концы ее исчезают совсем уж в диких сплетениях, чтобы вынырнуть, сделать ложную петлю и снова пропасть в пульсирующей разноцветной паутине.
